Книга Узник проклятого замка, страница 53 – Екатерина Мордвинцева

Барон фон Штайниц оказался полной противоположностью всему, что ассоциировалось с Вальдграфом. Он был лет тридцати, солнечно-белокурым, с тщательно подкрученными усами и беззаботной улыбкой, которая, казалось, освещала мрачные стены. Он был одет по последней моде, от него пахло дорогим табаком и одеколоном. Он вошёл в дом с размахом, как будто владел им, похлопал Людвига по плечу (тот отшатнулся, как от ужасной оскорблённой), и, увидев Адриана, расцвёл ещё больше.

— Адриан, старина! Боже, ты не меняешься! Ну, разумеется, не меняешься, ха-ха! — его смех был громким и чуждым. — А поместье… ну, знаешь, приобрело характер. Очень… готический.

— Вальтер, — холодно кивнул Адриан. — Ты как всегда бесцеремонен. И шумен. Что привело тебя в моё скромное убежище?

— О, скука, дорогой друг! Скука и желание пообщаться с единственным соседом, который… э-э-э… всегда дома! — барон бросил многозначительный взгляд вокруг. — И, конечно, посмотреть, как ты поживаешь. Слухи, знаешь ли, ходят самые фантастические.

Его взгляд скользнул по Элис, которая входила с подносом. В его голубых глазах вспыхнул неподдельный интерес, смешанный с лёгким пренебрежением.

— О! А это что за прелесть? Новое… приобретение?

Чай превратился в пытку для всех, кроме барона. Адриан сидел в своём кресле, как изваяние, изредка вставляя язвительные, отточенные как бритва реплики, которые барон пропускал мимо ушей. Вальтер же сосредоточился на Элис. Он осыпал её комплиментами, спрашивал о её происхождении, шутил, рассказывал забавные (и, вероятно, выдуманные) истории о светской жизни.

— Вы просто цветок, выросший среди камней, дорогая моя! — воскликнул он, ловя её взгляд, когда она наливала ему второй чай. — Какая жалость, что вы заточены в этом… э-э-э… музее меланхолии. Вам бы сиять на балах в городе!

Элис, смущённая и немного оглушённая его напором, старалась отвечать сдержанно. Но он был настойчив. Он ловил каждую её улыбку, каждый жест, комментировал её платье («Очаровательный фасон, хоть и немного… устаревший»). Она чувствовала на себе взгляд Адриана — тяжёлый, ледяной, словно сковывающий движения.

— Мисс Хоторн здесь выполняет свои обязанности, — наконец вклинился Адриан, его голос был тихим, но резал воздух, как сталь. — И, полагаю, не жаждет твоих оценок её потенциала для балов, Вальтер.

— О, всегда такой ревнивый, Адриан! — рассмеялся барон, хлопнув графа по плечу (Адриан даже не дрогнул). — Неужели боись, что я переманю твою жемчужину? У меня в поместье, знаешь ли, тоже скучно, но зато есть оранжерея и регулярные выезды в город!

— Твоя щедрость, как всегда, граничит с бестактностью, — сухо заметил Адриан, но барон уже переключился, предложив Элис прогулку по саду.

— Вы же должны знать окрестности, моя прелесть! Позвольте мне стать вашим гидом! Здесь, говорят, есть даже ручей, который «поёт» — мистификация моего эксцентричного друга, конечно, но мило!

Элис, пойманная врасплох, посмотрела на Адриана, ища какого-то сигнала, разрешения или запрета. Его лицо было абсолютно непроницаемым. Он лишь слегка приподнял бровь.

— Конечно, мисс Хоторн вольна распоряжаться своим временем после выполнения обязанностей. Если ей не претит общество… пустозвонов.

Это было равносильно разрешению, вырванному клещами. Барон, сияя, предложил ей руку. Элис, чувствуя себя в ловушке, но не желая быть грубой, приняла её. Она видела, как пальцы Адриана вцепились в ручки кресла так, что костяшки побелели.