Книга Узник проклятого замка, страница 56 – Екатерина Мордвинцева

Людвиг, герой-провокатор мышиного апокалипсиса, ходил с видом скромного победителя. Когда Элис поблагодарила его за «помощь с грызунами», он лишь фыркнул: «Мастеру иногда требуется… материальное напоминание о его привилегиях. И о том, что некоторые вещи не стоит осквернять визитами позолоченных щеглей». Мыши, кстати, бесследно исчезли так же внезапно, как и появились.

Через несколько дней после визита барона погода выдалась на редкость ясной. Солнечный свет, обычно робкий гость в этих краях, смело заливал залы, и пыль в его лучах танцевала уже не угрюмо, а почти весело. Элис, убирая в библиотеке, распахнула окно, на этот раз не вызвав ярости, а лишь лёгкое, брезгливое замечание от графа, который сидел за столом с книгой: «Вы снова впускаете оптимизм. Надеюсь, он у вас привит».

Она улыбнулась, продолжая работу. И тогда он, не глядя на неё, произнёс:

— Вы однажды спрашивали о Западном крыле.

Элис замерла, тряпка в её руке повисла в воздухе. Это был не вопрос. Это было начало.

— Я… помню.

— Особая Тоска, — он произнёс это без иронии, как констатацию факта. — Людвиг пугает им новичков. И не без оснований. Но… после вашего… бала… — он запнулся, будто слово «бал» не хотело сходить с его языка, — я подумал, что, возможно, некоторым иллюзиям стоит противопоставить другие иллюзии. Менее мрачные.

Он закрыл книку, встал и направился к двери.

— Идёмте. Если хотите.

Сердце Элис заколотилось сильнее, чем в тот день, когда она подслушивала музыку. Он сам ведёт её туда. Туда, где живёт Тоска. Они шли по коридорам, уже знакомым ей, мимо витража с битвой, который в солнечном свете отбрасывал на пол кроваво-красные и синие блики, превращая их путь в странный, разноцветный ковёр.

Дверь в Западное крыло встретила их своей вечной, отполированной до блеска неприступностью. Адриан достал из кармана жилетки ключ — не один, а целую связку старинных, причудливой формы ключей. Он выбрал самый длинный, с узором в виде спирали, и вставил его в замочную скважину. Механизм щёлкнул с глухим, удовлетворённым звуком, будто ждал этого момента века.

— Готовы? — спросил он, уже положив руку на железную скобу. Его голос был ровным, но в нём слышалась лёгкая дрожь. — То, что вы увидите… это не призрак. И не монстр. Это… воспоминание. Запертое в камне и времени.

Он толкнул дверь. Она открылась беззвучно, на удивление легко.

Первый, что ударил Элис, — свет. После полумрака коридоров комната за дверью была залита ярким, золотистым светом, льющимся из огромного окна-эркера, почти целиком занимавшего одну стену. Окно было чистым, без намёка на пыль, и через него было видно ту часть сада, что, казалось, была ухожена: подстриженный газон, аккуратные кусты роз (зимующих под соломой), и далёкое озерцо, сверкающее на солнце.

Но это была не главная странность. Главное было внутри.

Комната была детской. Или комнатой очень молодой девушки. Она была застывшей во времени капсулой, но не пыльной и заброшенной, как остальной дом, а чистой, нарядной и… живой. Мебель из светлого дерева, покрытая резьбой в виде цветов и птиц. Книжная полка, уставленная сборниками сказок, альбомами по ботанике и нотными тетрадями. Небольшой письменный стол, на котором стояла чернильница с засохшими чернилами, лежало гусиное перо и несколько писем, аккуратно перевязанных лентой. На кровати с балдахином из голубого шёлка лежала кукла в кружевном платье, прислонившаяся к подушкам, будто только что отложенная.