Книга Ты меня бесишь, страница 52 – Екатерина Мордвинцева

Ресторан оказался именно таким, как он задумывал. Маленький зал на последнем этаже старого здания, панорамные окна, за которыми город сиял тысячами огней, приглушённый свет, живая музыка — пианист играл что-то тихое, джазовое.

— Красиво, — сказала Лира, оглядываясь.

— Ты красивее, — вырвалось у Дэймона, и он сам удивился своим словам.

Она покраснела, отвернулась к окну.

Их столик стоял у самого стекла. Дэймон отодвинул для неё стул, сел напротив. Официант принёс меню, вино, зажёг свечу.

— Зачем всё это? — тихо спросила Лира, когда они остались одни. — Ты же не любитель романтики.

— Я не любитель многого, — честно ответил Дэймон. — Но я пытаюсь понять, что люблю. И, кажется, начинаю понимать.

Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

— И что же?

— Тебя, — просто сказал он. — Твои улыбки. Твой смех. Твой запах. То, как ты злишься, когда я веду себя как идиот. То, как ты завариваешь чай и смотришь в окно по утрам. Я люблю… тебя.

Лира замерла. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и прекрасные.

— Ты первый раз говоришь это вслух, — тихо сказала она.

— Знаю, — кивнул он. — Боялся. До сих пор боюсь. Но если молчать — можно потерять. А я не хочу терять.

Она протянула руку и накрыла его ладонь своей.

— Я тоже боюсь, — призналась она. — Но, кажется, это того стоит.

Ужин тянулся медленно, и это было прекрасно. Они говорили обо всём — о еде, о музыке, о городе за окном. А потом, когда вино немного развязало языки, разговор свернул на что-то личное.

— А ты кем хотел стать в детстве? — спросила Лира.

Дэймон усмехнулся.

— Странно, но я редко об этом думаю. Наверное, как все мальчишки — космонавтом, пожарным. А потом была одна история.

— Расскажи.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Мне было лет восемь. Мы жили за городом, в доме с большим садом. Отец тогда ещё был жив, мать… в общем, всё было хорошо. И однажды я нашёл раненую птицу. Сломанное крыло, кровь, она не могла летать. Я принёс её домой, спрятал в коробке, пытался лечить. Перевязывал, кормил, сидел с ней ночами. Она выжила. Через месяц крыло срослось, и я выпустил её.

— И ты захотел стать врачом? — догадалась Лира.

— Ветеринаром, — улыбнулся Дэймон. — Я мечтал лечить животных. Читал книги, смотрел фильмы, даже в кружок юных натуралистов ходил тайком. А потом отец погиб. И всё изменилось. Я должен был стать альфой. Долг, ответственность, стая. Мечты пришлось забыть.

— А сейчас? — спросила Лира. — Ты жалеешь?

— Иногда, — признался он. — Особенно когда вижу что-то живое, страдающее. Хочется помочь. Но я разучился. Руки теперь только ломать умеют, не лечить.

Лира сжала его руку.

— Неправда, — сказала она. — Ты меня перевязывал. Аккуратно, нежно. Ты умеешь.

Он посмотрел на неё с удивлением.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно. У тебя талант. Просто ты забыл о нём.

Дэймон молчал, переваривая её слова. Потом улыбнулся — тепло, благодарно.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За то, что видишь во мне не только альфу.

— Я всегда видела, — ответила она. — Просто ты не давал смотреть.

Они засмеялись, и напряжение окончательно ушло.

— А ты? — спросил Дэймон, разливая остатки вина. — Кем хотела стать?

Лира задумалась. Потом посмотрела в окно, на звёзды, которые начинали проступать на тёмном небе.

— Я хотела изучать звёзды, — сказала она тихо. — Когда была маленькой, мы жили в деревне, далеко от города. Там не было света, не было машин, только небо. Огромное, чёрное, усыпанное звёздами. Я могла часами лежать на траве и смотреть. Учила созвездия, читала книги по астрономии, которые чудом доставала в библиотеке. Мечтала стать астрономом.