Книга После развода. Служанка для генерала драконов, страница 39 – Софи Майерс

— Благодарю вас, генерал. Я постараюсь побыстрее выздороветь.

Слова вылетают механически, уже в спину уходящей грозной тени.

Он лишь на миг останавливается в дверях, слегка повернув голову, и кивает — твёрдый, отточенный жест, не оставляющий места для вопросов.

Дий привычно ворчит, собирает склянки и порошки со стола.

— Давай я, — забираю у него свои лекарства. — Комната не убрана?

Спрашиваю осторожно, потому что мне сейчас не до уборки — Дию тем более.

— Нет. Господин просил убирать её наряду со своей. Идём, горемыка. Знал бы, что ты столько бед мне подбросишь, прогнал бы тебя взашей на том мосту.

Вот за что я ценю Дия, так это за прямоту.

Без стеснения прямо в лицо… правду, даже если она мне не нужна.

Итак, знаю, что доставила хлопот, но организм не выбирает, когда ему заболеть.

Мы поднимаемся на второй этаж.

Розовая комната оказывается расположена рядом с комнатой господина.

— Это её комната? Бывшей жены.

Не выдерживаю и спрашиваю.

— Стервы окаянной, а не жены! — отрезает Дий, и его голос впервые звенит настоящей, непридуманной злостью.

Он тут же начинает костерить её на чём свет стоит. Слова сыплются, как град, но я их почти не слышу.

Мне сейчас не до этого. Из глубины тела снова поднимается озноб.

Бегло осматриваю комнату. Она будто замерла в прошлом. Воздух пахнет пылью, воском и едва уловимой, чужой парфюмерией — горьковатой лавандой и увядшими розами. Стены приятного розового оттенка. Не кричащего. Нежного. Пастельного.

Стараюсь помогать, даже болея. Сдёргиваю полотна белой ткани, которой была укрыта дорогая мебель, роскошная кровать, трюмо. Дий растапливает камин, а когда в комнате становится терпимо тепло, переодеваюсь.

Оказывается. Служанки, что работали здесь когда-то, удирали с такой скоростью, что многие оставляли свои личные вещи и одежду.

Дий притащил целый куль, набитый одеждой, гребнями и заколками, и прочим. Уходя, бросив мне, что это господин велел.

Дрожащими руками развязываю узел и поджимаю губы.

Да это же целое сокровище.

Тут же нахожу себе чистую сорочку и с удовольствием переодеваюсь, а потом ложусь на мягкую постель, с которой несколько минут назад сдёрнула белую ткань.

Температура накатывает новой волной, и реальность начинает плыть.

Ворочаюсь с бока на бок, вжимаясь в прохладную подушку.

Тени от языков пламени в камине пляшут на розовых стенах, вырастая в знакомые, грозные силуэты.

Сквозь болезненный жар и нарастающий шум в ушах вдруг явственно слышу шаги — тяжёлые, мерные, узнаваемые. Они приближаются по коридору. Останавливаются прямо за дверью.

Сердце замирает, потом начинает колотиться, бешено стуча в висках.

Веки тяжелеют, но я заставляю себя приоткрыть их.

Дверь, будто бы сдвигается с места. В щели, в темноте, мне чудится высокая фигура, тёмные волосы, волнами, лежащие на плечах, жёсткий профиль, обрамленный рыжим отсветом камина.

Мне кажется, что господин стоит на пороге и смотрит. Молча. Так же пристально, как и тогда.

Этот взгляд, невидимый, но ощутимый кожей, будто прожигает ткань ночной рубашки.

Я пытаюсь пошевелиться, издать звук, но тело не слушается, лихорадка утягивает меня в бессознательное состояние, в котором я явственно чувствую, как тяжёлая ладонь ложится на мой лоб.