Книга После развода. Служанка для генерала драконов, страница 41 – Софи Майерс

— Холодно. — выдыхает она. — Так холодно.

И я… я не отдёргиваю руку. Сижу, скованный этой хрупкой, пылающей хваткой. Смотрю, как дышит. Чувствую, как трещит по швам моя броня, мой бастион, вся моя выстроенная вселенная одиночества.

Что я наделал? И что мне теперь делать с этим… с этим жаром чужой жизни в моих руках?

Приказывал слуге, платил лекарю, но пришёл сюда сам.

Тянусь за отваром, крепко, уверенно приподнимаю её. Хрупкое, лёгкое тело вздрагивает в моих руках. Прижимаю чашку к её губам.

— Пей.

Она морщится, кашляет, но пьёт. Глотает.

— Вот так. Молодец. Жар уйдёт.

Шепчу в тишине комнате, а сам аккуратно, как хрусталь, укладываю обратно на подушку, поправляю одеяло.

Она затихает. Дыхание становится ровнее. Я не остаюсь на краю кровати. Это слишком. Вместо этого тащу тяжёлое кресло к камину, сажусь в него. Сижу спиной к ней, но кожей, затылком, всем существом чувствую её. Каждый её вздох. Каждый треск полена.

Я страж. Я на посту. Внутри война. Разум орёт о безумии, требует бежать. Но что-то другое, глухое и упрямое, не пускает.

Это не комната Миранды. Это просто место, где человеку плохо. А я просто человек, который вдруг вспомнил, что такое быть нужным.

Жду. Смотрю в огонь. Понимаю, назад пути нет. Скорлупа треснула.

Устало прикрываю глаза, но мгновенно открываю. Слышу тихие, мягкие шаги.

Смотрю через плечо. В дверях, сливаясь с тенью, стоит лурд. Его зрачки-блюдца ловят отблески огня. Он тревожно втягивает воздух, нюхает болезнь.

Изгибаю бровь. Выбрался из вольера и пришёл к ней. Хищник пал перед женщиной. Медленно качаю головой.

Лурд понимает без слов. Обходит ковёр крадущейся походкой и укладывается на пол прямо перед кроватью, поджав лапы.

Голову кладёт на ковёр, а взгляд останавливает на приоткрытой двери.

Защищать, стало быть, пришёл?

Уголок губ сам тянется вверх. Что ж. Двоих стражей у её постели, пожалуй, достаточно.

Утром, открыв глаза, я вижу, что генерал сидит в кресле у горящего камина. Его появление в моей комнате ночью не было лихорадочным бредом.

Тихо встаю с кровати. Ступни неприятно контрастирует с холодом полов, и я поджимаю губы.

Подхожу к креслу.

Мужчина спит, прислонив голову к спинке. Его сильные пальцы, что вчера поили меня отваром от лихорадки, теперь расслаблены.

Не думая о последствиях, беру плед и укрываю его.

У камина жарко, но я знаю, что генералу постоянно холодно.

Это просто ответная любезность, ничего больше! Убеждаю я себя, но внутри что-то щёлкает, заставляя сердце биться чаще.

Я лгу. Я хочу заботиться о нём. Не как о господине.

Стыд обжигает щёки.

Что со мной происходит?

Показал немного человечности, и я уже готова потерять голову?

Нет, в этом мире с таким подходом я не выживу. Я как бездомная дворняжка: погладили — и уже верю, что человек хороший. Нервно дёргаю плечом и обвожу взглядом комнату.

Взгляд цепляется за спящего Аида, и меня пробирает ледяной озноб. А он что здесь делает? Существо храпит так громко, словно в комнате завёден трактор.

Аид дёргает ухом, и кисточка на нём покачивается. Один его глаз медленно открывается и смотрит прямо на меня.

Одно дело когда между нами металлические прутья. Другое — быть на расстоянии нескольких шагов без преград.

Аид тем временем открывает глаза и встаёт на лапы. Я подхожу ближе к генералу, намереваясь, если что будить его, но лурд лишь втягивает носом воздух и выжидательно смотрит.