Книга Бывшая жена дракона. Вернуться по приказу, страница 12 – Майкл Скофилд

Вернусь.

Три года назад она тоже думала, что вернется в Черный Клык только мертвой или без памяти.

Оказалось, королевскому приказу достаточно чернил и печати.

День прошел в сборах.

Не личных — лечебных.

Лиара обошла всех тяжелых больных, сменила повязки, оставила настои, написала инструкции таким крупным почерком, чтобы даже Барт, который утверждал, что буквы придумали для издевательства над честными кузнецами, смог разобрать.

К вечеру Элхорн уже знал все.

У лечебницы стояли люди. Не толпой, нет. Просто кто-то приносил еду в дорогу, кто-то теплые перчатки, кто-то мешочек монет, который Лиара сразу вернула. Старик с больной ногой велел ей “не давать драконьей морде спуску”. Две девочки подарили засушенный цветок в тряпице. Мира обняла ее так крепко, что Лиара едва не задохнулась.

Она держалась.

До самой ночи держалась.

Только когда лечебница опустела, когда Сен забрал последние склянки, когда Марта силой увела Тави, когда за окнами остались дождь и редкие шаги королевской охраны, Лиара поднялась в свои комнаты.

Там было мало вещей.

Кровать, сундук, стол, полка с книгами, кувшин, зеркало с мутным стеклом. На спинке стула висело простое темно-зеленое платье. У окна стоял горшок с упрямой травой, которую она спасла зимой и до сих пор не знала, как называется.

Дом.

Не замок, не род, не фамилия.

Просто место, где ее никто не выгонял до рассвета.

Лиара открыла сундук.

На дне, под сложенными рубашками и запасным плащом, лежала маленькая плоская шкатулка.

Она не открывала ее почти год.

Сейчас достала.

Дерево было темным, гладким от времени. Замка не было. Только тонкая защелка.

Внутри лежали три вещи.

Материнская брошь.

Обломок алого сургуча с печатью Рейнаров, который случайно прилип к ее рукаву в ночь развода.

И кольцо.

Не то, что она оставила в Черном Клыке.

Другое.

Тонкое серебряное кольцо без камня, почти простое. Арден подарил его ей в первый месяц брака — не при свидетелях, не на праздник. Просто положил рядом с ее чашкой утром и сказал:

“Для работы. Золотое мешает, когда лечишь”.

Она тогда рассмеялась. Сказала, что подарки обычно дарят иначе.

Он нахмурился, будто она задала сложную военную задачу.

А вечером принес еще и цветы. Неловко. Молча. С таким лицом, будто шел на казнь.

Лиара закрыла шкатулку.

Не надо.

Не сегодня.

Она собрала вещи быстро: дорожное платье, смену белья, целительский набор, книги, нож, теплый плащ. Потом села к столу и написала последнее распоряжение для Сена.

Перо двигалось ровно.

До фразы: “Если я задержусь дольше месяца…”

Лиара остановилась.

Месяца?

Сколько ее продержат в Черном Клыке? Неделю? Год? До полного устранения угрозы — так было написано в приказе. У угрозы не было срока. У чужой нужды вообще редко бывает конец.

Она зачеркнула фразу.

Написала иначе:

“Если я не вернусь до конца зимы, лечебница остается за городом. Продать ее нельзя”.

Вот теперь рука дрогнула.

Лиара отложила перо.

За окном дождь сменился мокрым снегом. Он летел в темноте редкими белыми искрами и таял на стекле.

На северной дороге ждали королевские всадники.

А за тремя днями пути — Черный Клык.

И Арден.

Лиара встала, подошла к зеркалу и долго смотрела на свое отражение.

Светлая кожа, темные волосы, собранные в низкую косу, упрямая складка между бровями. Не девочка, которую когда-то привезли в драконий замок в серебряном свадебном платье. Не молодая жена, ждущая от холодного мужа хотя бы одного теплого слова.