Книга Бывшая жена дракона. Вернуться по приказу, страница 7 – Майкл Скофилд

Лиара любила эту простоту.

В ней не было лжи.

Город пах дымом, хлебом, мокрой землей и дешевым мылом. По утрам по мостовой грохотали телеги, женщины спорили у колодца, рыбаки тащили к рынку тяжелые корзины, а дети, вместо того чтобы чинно склоняться перед ней, как когда-то слуги Черного Клыка, бегали следом и кричали:

— Госпожа Вейл, а у меня царапина!

— Госпожа Вейл, а у Марка опять носом кровь!

— Госпожа Вейл, а можно посмотреть, как светится магия?

Она каждый раз отвечала строго:

— Магия не представление.

А потом все равно показывала маленький теплый огонек на кончиках пальцев, потому что детский восторг лечил иногда лучше дорогих настоев.

Три года назад Лиара приехала в Элхорн ночью, в закрытой карете, с одним дорожным сундуком, целительским набором и фамилией, которую давно не произносила вслух. Вейл. Не Рейнар. Больше не леди. Больше не жена.

Тогда город принял ее без вопросов.

Не из доброты. Просто на границе всегда не хватало целителей, и никого особенно не интересовало, почему молодая женщина с манерами благородной леди нанимает две тесные комнаты над бывшей свечной лавкой и берется лечить ожоги, вывихи, родильную горячку, порезы от ржавых ножей и дурные последствия пьяных драк.

Сначала ей платили медяками, яйцами, тканью, иногда дровами.

Потом стали приносить серебро.

Потом — уважение.

К уважению Лиара привыкала дольше, чем к бедности.

В Черном Клыке ее уважали за положение. В Элхорне — за руки.

За то, что эти руки останавливали кровь, вытягивали гной из ран, снимали лихорадку и не дрожали, когда надо было вскрыть ожог до живой ткани.

Сегодня руки тоже не дрожали.

Лиара сидела у стола в нижней комнате лечебницы и накладывала повязку на плечо кузнеца Барта, который умудрился уронить раскаленную скобу себе под рубаху.

— Я ж говорил мальчишке, держи ровнее, — ворчал Барт, глядя куда угодно, только не на собственную кожу. — А он дернулся. Вот и вышло.

— Конечно, виноват мальчишка, — сухо сказала Лиара.

— А кто?

Она обмотала плечо чистым полотном, затянула узел и посмотрела на него поверх ресниц.

— Барт, ему десять.

Кузнец насупился.

— В десять я уже молот держал.

— А сейчас тебе сорок семь, и ты все еще не научился надевать кожаный фартук, когда работаешь с раскаленным металлом.

В углу прыснула его жена, дородная Мира с тяжелой косой.

Барт оскорбленно засопел.

— Сколько должен?

— Две медные монеты и обещание, что до конца недели к горну ты не подойдешь.

— Да ты меня разорить хочешь!

— Хочу, чтобы у тебя плечо осталось на месте.

— Женщина, ты хуже налогового сборщика.

Лиара спокойно протянула ладонь.

— Две монеты.

Он поворчал еще для приличия, но заплатил.

Когда дверь за супругами закрылась, в лечебнице стало тихо. На несколько драгоценных мгновений. Лиара вымыла руки в тазу, сменила воду, проверила полки с травами и потянулась за списком заказов.

Серебролист почти закончился.

Кровоцвет тоже.

Зато ромашки было столько, что можно лечить весь городской совет от их вечного беспокойства за казну.

Лиара записала нужное ровным мелким почерком. Потом остановилась.

Почерк.

Она все еще иногда думала о письмах.

Реже, чем раньше. Уже не каждую ночь. Уже не каждый раз, когда видела алую печать или слышала имя советника Морра от проезжих. Но иногда память возвращалась без приглашения: темный стол, документы, голос Ардена.