Книга Мастерская попаданки, страница 44 – Ри Даль

Я продолжала работать, погружаясь в процесс. Глина под пальцами была мягкой, податливой, и я чувствовала, как напряжение в груди постепенно отступает. Это было моё спасение — глина, узоры, создание чего-то нового. Я думала о Люсин, о том, как хочу увидеть её улыбку, как хочу, чтобы она держала эту чашку в руках и знала, что она не одна.

В какой-то момент я почувствовала тепло на груди. Сначала оно было едва заметным, как лёгкое прикосновение, но затем стало сильнее. Я опустила взгляд — мой медальон как будто бы нагревался. Я коснулась его пальцами — он оказался горячим, как будто внутри него пульсировала жизнь.

Я замерла, прислушиваясь. Где-то вдалеке, за стенами дома, завывал ветер, но его звук был странным — не просто порывы воздуха, а что-то большее, как шёпот, который я не могла разобрать.

— Что это?.. — прошептала я, сжимая медальон в руке.

Я чувствовала, как что-то тянет меня, как будто кто-то или что-то пыталось заговорить со мной. Не умом, а сердцем, словно этот шёпот был частью меня.

Закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.

Ветер?.. Море?..

Или это магия, которой владела настоящая Эйлин, банфилия, чьё тело я теперь занимала?

— Tonn an mhuir… — невольно сорвалось с моих губ, и я вздрогнула.

Это были те самые слова, которые я слышала в её воспоминаниях. Волна моря…

Я открыла глаза и посмотрела на чашку. Узоры, которые я вырезала, словно светились в полумраке, хотя я знала, что это невозможно. Или возможно? Я не понимала, что происходит, но мои пальцы продолжали двигаться, добавляя новые линии, новые спирали, новые волны. Я словно вошла в какой-то транс, где не было ничего, кроме глины, резца и этого странного шёпота, который звучал всё громче, но всё ещё оставался неразборчивым.

Шёпот становился то громче, то тише, как волны, бьющиеся о скалы. Я продолжала вырезать, не замечая, как время утекает. Мои руки двигались сами, а медальон на груди пульсировал, будто второе сердце. Я чувствовала связь с ним, с глиной, с этим домом, с этим миром, который всё ещё был мне чужим.

— Эйлин… — слабый голос Люсин вырвал меня из транса.

Я вздрогнула, чуть не уронив резец, и повернулась к ней. Она смотрела на меня, её глаза были полузакрыты, а дыхание — тяжёлым, прерывистым.

— Люсин, — я бросила резец и подбежала к ней, опустившись на колени. — Что случилось? Тебе хуже?

Она попыталась что-то сказать, но её голос был слишком слабым. Я коснулась её лба — он был раскалённым, как будто она горела изнутри. Я откинула одеяло и посмотрела на повязку. Ткань снова пропиталась кровью, а запах стал ещё хуже.

— Держись, милая, — сказала я, стараясь не показать, как мне страшно. — Я сейчас всё исправлю.

Схватила миску с отваром, который уже остыл, и смочила новый лоскут. Осторожно промыла рану, но Люсин даже не вздрогнула — её тело было слишком слабым. Я наложила новую повязку, но уже знала, что это не поможет. А что же тогда поможет? Что я могу предпринять?..

Вернулась к гончарному кругу, чтобы закончить чашку, но мои руки дрожали. Я хотела сделать что-то для Люсин, что-то, что даст ей надежду, но теперь понимала, что времени может не хватить. Снова взяла резец и продолжила вырезать узоры, но мои движения стали резкими, неровными. Шёпот в голове не прекращался, и я чувствовала, как медальон становится всё горячее.