Книга Мастерская попаданки, страница 57 – Ри Даль

Дни тянулись один за другим. Даррен поправлялся, его состояние улучшалось, пусть и медленнее, чем хотелосб. Я меняла повязки, промывала раны, шептала заклинания, которые приходили ко мне, как морской прибой, и всё это время старалась держать его присутствие в тайне. Никто в клане Древа не должен был узнать, что в нашем доме скрывается Волк. Тем более риардан клана Фаэль. Мойра, с её острым взглядом и непреклонной волей, не потерпела бы такого.

Мы с Люсин научились двигаться тихо, говорить шёпотом, закрывать ставни, когда кто-то из соседей подходил к дому. Днём я работала с глиной, учила Люсин вырезать узоры или помогала жителям клана — то наложить повязку, то снять жар, то просто выслушать. Наш дом постепенно превращался в настоящую глиняную мастерскую. Это был наш маленький уголок уюта в неспокойном мире. Но даже здесь, среди запаха влажной глины и тёплого света очага, я чувствовала, как тень опасности нависает над нами.

Люсин всё больше увлекалась гончарным делом. Её пальцы, такие тонкие и ловкие, уже научились чувствовать глину, хотя она всё ещё ворчала, когда комок разваливался под её руками. Я смотрела на неё, и моё сердце сжималось от нежности. Она была моим светом в этом странном мире, моей связью с чем-то настоящим, и я хотела дать ей всё, что могла — дом, тепло, надежду.

В тот вечер солнце уже село, и мягкий свет очага заливал комнату золотистыми бликами. Я сидела у гончарного круга, показывая Люсин, как формировать горлышко кувшина. Её брови были нахмурены от сосредоточенности, а кончик языка чуть высунулся, как всегда, когда она старалась сделать что-то сложное.

— Вот так, милая, — говорила я, мягко направляя её руки. — Не дави слишком сильно, дай глине самой решить, какой она хочет быть.

Люсин хмыкнула, но послушалась, и глина под её пальцами начала медленно принимать форму. Это были такие моменты, которые делали всё остальное — страх, неопределённость, чужое тело — чуть менее пугающим.

Внезапно я услышала тихий скрип половиц за спиной. Сердце ёкнуло, но я заставила себя не оборачиваться сразу. Люсин тоже замерла. Я медленно повернула голову и увидела Даррена, стоящего в дверном проёме.

Он опирался на косяк, его чёрные волосы были растрёпаны, а рубашка, которую я дала ему, висела на нём чуть свободнее, чем нужно. Лицо всё ещё было бледным, но глаза горели любопытством.

— Даррен, — выдохнула я, чувствуя, как щёки вспыхивают. — Ты… тебе не стоит вставать.

Он слегка улыбнулся, уголок его губ дрогнул, и эта улыбка сделала его лицо ещё более притягательным, несмотря на усталость и следы боли.

— Не могу же я вечно валяться, — сказал он. — И… мне интересно, что вы тут делаете.

Люсин хихикнула.

— Эйлин учит меня лепить кувшины! — гордо заявила она. — Смотри, это будет кувшин для мёда!

Даррен приподнял бровь, его взгляд скользнул по её работе, а затем по моим рукам, всё ещё испачканным глиной.

— Похоже, у тебя талант, Люсин, — сказал он, и в его голосе не было насмешки, только мягкое тепло.

Я почувствовала, как моё лицо становится ещё горячее, и поспешила отвернуться, делая вид, что поправляю гончарный круг. Почему-то его присутствие сбивало меня с толку. Я привыкла видеть его слабым, лежащим на кровати, нуждающимся в моей помощи. Но теперь, когда он стоял здесь, высокий, с этими тёмными глазами, которые, казалось, видели меня насквозь, я вдруг почувствовала себя неловко, словно девчонка, а не взрослая женщина, которой я на самом деле была.