Книга Последний черновик, страница 81 – Лили Мокашь

— Послушайте, я знаю, это прозвучит сейчас как бред, но скажу настолько честно, насколько могу, ладно? – Я доверительно заглянул в лицо Елены. – Вот вы верите в потустороннее? Во всякую нечисть, чертей и прочих? В ведьм и вампиров, леших?

Холодные глаза застыли на моем лице, и в их глубине что-то едва уловимо изменилось, но я не мог понять, что. Елена будто превратилась в камень, быстро натянув на лицо непроницаемую маску, и на мгновение я поймал себя на мысли, что она решит, будто я спятил.

Может, это и в самом деле было так? Я продолжал сомневаться в себе, в увиденном и не на шутку заводился. Начинал чувствовать себя как лев, которого заперли в маленькой клетке и ему приходилось биться о стальные прутья тюрьмы, ища выход.

— Предположим, верю. И что с того? – недоверчиво протянула она, продолжая смотреть на меня в упор.

— Тогда вы можете понять, как никто другой, что я увидел нечто странное, неправильное, и теперь меня это гложет. Я не прошу много. Клянусь, никто не узнает, что я получил какие-либо данные от вас, но мне очень, – последнее слово я повторил еще раз с особым напором, – очень нужна ваша помощь, не то я не сомкну этой ночью глаз.

Я почти умолял, не представляя, что еще могу сделать, лишь бы заставить Елену решиться. От моего тона ей будто стало неуютно, и она попыталась еще плотнее укутаться в свою шаль, все сильнее натягивая ее. Пальцы Елены цеплялись за ткань с каждым разом все резче и жестче, словно внутри нее шла борьба.

— Хорошо. – Наконец она откинула один край шали, словно бесполезный кусок ткани никак не подчинялся желаниям хозяйки. – Я дам вам то, за чем вы пришли. Но цветочки все же возьмите. Праздник намечается как-никак.

Я чуть не подпрыгнул на месте от вырвавшегося наружу ликования, но сдержал себя. Елена точно не оценила бы моего порыва, хотя, признаюсь, я был готов ее крепко обнять от радости. Скоро мои проблемы решатся. Даже если я ничего не найду по фамилиям ребят и номерам – это тоже будет своего рода результатом. Ужас в неведении, а если на самом деле ребята вели обычную, тихую жизнь, то кто знает, может, не так плохо все обстояло на самом деле?

Полный благодарности, я взял у Елены садовые ножницы и чуть ли не вприпрыжку направился к грандиозным бутонам.

— А можно, я еще и для Лизы возьму? – спросил я вслух и тут же осекся.

Мысль о Лизе привычно промелькнула в голове, и я почувствовал внутри горечь. И тоску. Больше никогда не будет как прежде, все изменилось в одночасье – нежность, которую я всегда раньше чувствовал, когда думал о Лизе, сейчас уколола, точно шпилька.

Девушка, о которой я заботился. Та, ради которой готов был пройти огонь, воду и медные трубы, теперь ощущалась как опасная незнакомка, от которой не знаешь, чего ожидать.

Но что на самом деле изменилось? Разве Лиза когда-нибудь давала мне повод усомниться в своих чувствах? Мог ли я вспомнить хотя бы один момент, когда, находясь рядом с ней, ощущал опасность? В голове пролетели воспоминания, одно за другим, точно на подкорке кто-то выгравировал ее улыбку, тонкие пальцы и чувственные губы, поцелуев которых мне всегда было мало. Даже сейчас я рассыпался на тысячи осколков, потому что любил. Любил и одновременно боялся того, чего не знаю о ней и чего не понимаю.