Книга Последний черновик, страница 91 – Лили Мокашь

— Если бы я знала, Марк. – Я принялась оглядывать тени и не понимала, чего они добивались, какую цель преследовали? Для чего было выкрадывать Марка и Есению, чтобы потом просто стоять и смотреть, как мы поступим дальше? Чего они ждали?

На последний вопрос тут же пришел ответ. Стоило Ильдару освободить Есению, как каждая из теней сложила руки перед собой. Их пальцы принялись строить причудливые фигуры, словно сплетая узорное полотно из самой ткани реальности. Нежный женский голос затянул чарующую песнь. Я не могла разобрать слов: они казались новыми и в то же время знакомыми, как если ты знал звучание иного языка, но не мог вспомнить перевод. Женский голос подхватил другой, более глубокий. За ним вступил высокий мужской. Песнь гармонично разливалась по комнате, заставляя воздух напитываться энергией.

Несколько раз в своей жизни я уже чувствовала, как меняется пространство под силой чужого голоса, и это осознание заставило меня загородить Марка собой.

Ритуал. Они ждали, когда мы вчетвером окажемся здесь все вместе.

Как заманить в ведьмовской круг того, кто во сто крат сильнее и быстрее тебя? Украсть самое дорогое, что у него есть, и положить в центр комнаты.

Мне бы хотелось сказать, что я умна, раз догадалась. Но все же недостаточно, чтобы сообразить раньше, чем попасться в круг.

Перед тенями стало едва уловимо появляться тонкое свечение. Мелкие сверкающие частицы тонким слоем уходили под потолок, образовывая купол. Осознание нашего положения мелькнуло на лице Ильдара. Есения своей спиной закрывала его и продолжала дергать кандалы на своих руках, пытаясь сообразить, как из них выбраться.

— Есть идеи, что это?

— К сожалению. – Ильдар повел плечом, наблюдая, как частицы покрывают потолок над нами. – Они накрыли нас куполом. Я видел такое раньше. Брат с сестрой любили подобным образом жульничать, когда мы играли во дворе в салочки: кто попал под барьер, тот уже выбраться без помощи ведьмака не мог.

— То есть никто из нас не может выбраться за пределы купола, пока он стоит?

— Не уверен. Это заклинание работает за раз только на один вид существ.

— То есть либо наружу не можем выбраться мы, либо Есения и Марк?

Губы Ильдара дрогнули в усмешке. Нашел время веселиться. Ничем его не проймешь.

— Во всяком случае, – он убрал руки в карманы джинсов и с каким-то подчеркнутым весельем стал разглядывать тени, – они так считают.

— Я рада, что тебя забавляет наша ситуация, – стиснув зубы, проговорила я, готовая прибить Ильдара. – Но мы так или иначе не можем выйти все вместе, а это значит, что Есения и Марк остаются без защиты, если мы хотя бы попытаемся.

— О, это не совсем так. – В его глазах плясали огоньки от пламени свечей.

Меня раздражало его веселье. Неужели он не понимал, в какой ситуации мы находились, и совсем не переживал, если не о Марке, то хотя бы о своей подружке? Иногда во мне проскакивала некоторая симпатия к Ильдару: мы были слишком разные, и в то же время я была ему благодарна за спасение Марка, но прямо сейчас я искренне боролась с желанием дать ему хорошую затрещину за безответственность.

Это мы не отказались от любви. Мы втянули своих партнеров в мистическую изнанку мира, подвергая риску их жизнь и будущее. Я осознавала груз ответственности, который мы взвалили на свои плечи, выбрав любовь, но казалось, Ильдару было все равно.