Книга Последний черновик, страница 92 – Лили Мокашь

Двери ловушки захлопнулись, и мы оказались в самом ее центре.

— Нас не ждет ничего хорошего, да? – шепотом спросил Марк, потирая места, где недавно его руки обвивали веревки.

— Определенно. – Я помолчала, обдумывая в голове дальнейшие действия. Нужно было проверить, кого из нас удерживает барьер. Внутри находилось двое людей и двое вампиров, а это значило, что либо Марк мог выйти наружу и убраться отсюда, либо я.

И это было проблемой. В обоих случаях Марк оказывался без моей защиты. Очевидное решение имелось, но его было трудно принять. Оно шло вразрез со всеми моими ценностями. С ценностью Марка в моих глазах и возможным будущим, которое рискует никогда не случиться.

Если Марк станет похожим на меня, ни одно злое предсказание больше не нависнет над его головой. Мы сможем оставаться вместе столько, сколько пожелаем, если только он не возненавидит меня за обращение в кровожадное существо, лишенное души и конечного смысла существования. Мне нравилось думать, что, питаясь негодяями, я делаю всем одолжение. Мир очищается и становится лучше за счет направления жажды на благо других. Но мог ли Марк разделить философию, которая оказалась сброшена к моим ногам с его же плеча? Ответа я не знала наверняка и чертовски боялась узнать.

— Я знаю, сейчас неподходящее время, – начал Марк неуверенным тоном, когда песнь теней стала быстрее. – Но я видел кое-что, когда меня чуть не сбил автобус.

Он замолк, но я прекрасно представляла, что он хотел сказать, и заранее собралась с духом, ожидая любого исхода.

— И что ты увидел? – подтолкнула его к продолжению я, понимая, что времени у нас не так уж много. Когда тени покончат с куполом, начнется настоящая игра.

— Ильдар, – осторожно продолжил он, и Ильдар обернулся к нам на звук своего имени. – Он… я видел, как он дал тебе кровь. Видел, какими длинными стали у тебя клыки.

Он замолчал и широко раскрытыми глазами следил за мной, забывая моргать.

— Так, и? Ты увидел. Что теперь, Марк? Здесь нет никакого вопроса.

Марк вцепился в мою ладонь с жадностью человека, который боялся, что стоило ему лишний раз моргнуть, и привычный мир растворится.

— Твоя кожа всегда такая холодная, – сказал он и облизнул губу, поморщившись, словно слова отдавали горечью. – Ты почти не спишь, чаще бодрствуешь после ночи, словно тебе незнакома усталость.

Я молча слушала, чувствуя, к чему он ведет. Единственное, что я могла сейчас, – это дать Марку время. То, чего априори у нас не было, когда над нашими жизнями нависла неизвестная опасность. И все же мне казалось важным дать ему возможность высказаться. Разрушить границу между нами, которую ранее я так отчаянно пыталась сохранить.

Мы готовились шагнуть в бездну. И если правда – это последний дар, которым я могла его наградить, то так тому и быть.

— Ты ешь, но без аппетита, – сказал наконец он и посмотрел мне в глаза. – И тогда, после мероприятия, тебя облили вовсе не краской. Я знаю это. Понял сразу, как почувствовал запах. Я думал, что, если подыграю твоей идее преуменьшить случившееся, соглашусь, что это была всего лишь краска, помогу тебе легче прожить травму. Но ведь никакой травмы не было, правда?

В глубине его глаз мелькнул проблеск надежды. Вот только я не хотела ничего отрицать. Не хотела продолжать игру, оттягивая момент неизбежности.