Книга Последний черновик, страница 96 – Лили Мокашь

— Обрати его! – приказным тоном сказал он и указал на Марка.

— Нет! – взревела я.

Марк чуть сильнее сжал мои пальцы несколько раз, будто пытаясь привлечь мое внимание, и я вновь посмотрела на него.

— А быть вампиром – действительно так невыносимо?

Я шмыгнула носом.

— Если не брать во внимание тот факт, что приходиться убивать людей?

Он слабо кивнул, и я помотала головой.

— Нет. Я люблю свою жизнь, но я и не знала другой.

— А нельзя как-нибудь там охотиться на белочек? Пить оленей?

Впервые за весь разговор мне захотелось по-настоящему рассмеяться, вспоминая, в каком ужасе был Марк, когда увидел костяные украшения местного зала.

— Можешь попробовать. Я тебе диктовать не стану, что правильно, а что нет.

Он тяжело сглотнул.

— Лиз, я не хочу умирать.

— Я понимаю. Но сможешь ли ты смириться с такой жизнью? – Я указала на всю себя. – Что, если ты не сдержишь себя и убьешь человека? Сможешь ли ты себе это простить? Сможешь ли ты принять, что вокруг умрут все, кого ты когда-либо любил и знал, а ты не постареешь и на день?

— Вряд ли я потеряю всех, кого люблю, – он с трудом вновь вдохнул, – ведь рядом со мной будешь ты.

Он зашелся кашлем и затрясся. Времени на решение оставалось не так уж много.

— Если я убью кого-нибудь, не знаю, как смогу это пережить. И все же это звучит не так страшно, как умереть прямо сейчас и действительно потерять все.

— Ну вот и все, дай ему свой яд. – Ильдар ткнул меня в плечо. – Парень явно согласен.

— Да подожди ты. – Я вновь оскалилась на Ильдара. Вот совсем у человека не было чувства такта. – Марк, ты должен знать кое-что еще. Если я дам тебе свой яд, нет гарантий, что ты станешь одним из нас.

— Что, вместо этого я могу стать таким же чудовищем, как Есения?

— Она не чудовище. – Ильдар вновь влез в разговор. – Она очень извращенная версия оборотня.

— С генетикой Есении как-нибудь потом разберемся, – добавила я и вновь переключилась на Марка. – Нет, твое тело может просто не принять изменений. Ты умрешь в агонии обращения, если ничего не выйдет.

— То есть я выбираю сейчас между смертью и очень болезненной смертью? Так, что ли, выходит?

— Вроде того.

У Ильдара хватило ума придержать свой язык за зубами, пока Марк размышлял. Сейчас, когда я по-настоящему могла его потерять, любое его решение казалось мне допустимым. Я боялась будущего, в котором он возненавидит того, кем стал, но еще больше меня страшила мысль, что его не будет вовсе. Если я замечу, что обращение пойдет не по плану. Если я замечу, что боль слишком сильна, я прекращу его мучения собственными руками. Во всяком случае, я надеялась, что внутри меня найдется достаточно сил, чтобы помочь Марку при худшем сценарии.

Ему оставалось только выбрать свою судьбу, а мне – молиться, чтобы он выбрал правильно.

— Кажется, игра стоит свеч, – начал он, и я затаилась. – Никакого будущего вовсе или маленький, но все же шанс – звучит лучше, чем ничего.

— Это значит?.. – Я хотела, чтобы его согласие прозвучало громко. Хотела не сомневаться, что правильно его поняла.

— Лиз, обрати меня. Хотя бы попытайся.

Голову обволакивало туманом, и меня бил озноб, будто вместе с кровью из моего тела уходило тепло. Я смотрел на Лизу и ждал, когда она решится. Ее клыки стали длиннее, чем обычно. Она смотрела на меня своими красными глазами из-под опущенных ресниц, словно прощалась. По щекам у нее текли слезы. Я бы хотел, чтобы она сейчас не плакала, но понимал, какой груз ответственности на нее возложил. Неподъемный груз, который мог оставить ее совсем одну, вписав меня в перечень ее горьких потерь. Лиза медлила, мой внутренний голос тихо шептал: «Уже слишком поздно», – но я старался его не слушать, хотя силы покидали меня и становилось трудно удерживать глаза открытыми – веки смыкались, сон уже манил меня в вечность.