Книга Сияние вечного пламени, страница 101 – Пенн Коул

Тенистые побеги моего платья стекли в живое озерцо у ног, извивающееся от неистовой энергии. Покалывание усилилось пуще прежнего, оно безостановочно пульсировало, а ощущение ледяного жара в ладонях становилось все интенсивнее.

Я подняла глаза на Лютера. Мы были среди людей, а он сбросил маску и улыбался искренней, ничем не сдерживаемой улыбкой, которую подарил мне, когда я впервые выпустила свою магическую силу на свободу. У меня сердце пело от такого зрелища.

«Дай себе волю, моя королева!»

Вокруг руки у меня закружились искры, волнуясь все сильнее, я снова перевела взгляд на погребальный костер.

Я могла справиться. Я могла показать, как сильна, как опасна могу быть, если меня спровоцировать. Я могла быть устрашающей королевой, которую видел во мне Лютер.

Я могла нанести удар, который Потомкам никогда не забыть.

А потом мой взгляд зацепился за что-то в толпе зрителей.

Черное пятно в верхних ярусах, скрытое королевской ложей. Смертный гость, посаженный в угол, чтобы не привлекал внимания, но прямо на глазах у Соры, если осмелится закатить скандал.

Здравый смысл подсказывал, что присматриваться не надо. Я знала, что увижу знакомые лица, выражающие то же отвращение, какое я увидала у Генри, когда он обнаружил меня во дворце.

Вот только сдержанность никогда не была моей сильной стороной.

И тотчас я увидела Мору, сидящую прямо передо мной.

Ну конечно. Она была официальной дворцовой целительницей. Она месяцами ухаживала за покойным королем. Если кого из смертных и следовало пригласить на похороны, то это ее.

Мора мертвенно побледнела, выпучила глаза и беспокойно заламывала лежащие на коленях руки. На меня она смотрела так, словно знать не желала – словно я была чудовищем, которое вот-вот заглотит ее целиком.

Моя магия мерцала и тускнела: я пыталась сохранить контроль. «Соберись! – думала я. – Потом разыщу Мору и всё объясню. Я докажу, что перед ней та же Дием, которую она всегда знала».

Я снова попыталась сосредоточиться на другом, но Мора повернула голову, и я посмотрела в ту же сторону.

Встретив взгляд отца.

Моя магия улетучилась. Кожа потускнела. Ладони опустели. Платье превратилось в кусок простой, ничем не примечательной ткани.

Снова и снова в ушах у меня звучал наш последний разговор.

«Ты мне не отец!»

Никогда прежде истинность этих слов не была так очевидна. И никогда еще мне так отчаянно не хотелось взять их обратно.

Андрей плакал. Я видела это даже издали: его мокрые щеки блестели на ярком солнце.

Это потрясло меня. Раздавило, как букашку.

Я никогда не видела Андрея плачущим. Никогда. Ни когда родился Теллер, ни даже после исчезновения моей матери. Он был спокойным, он был уверенным, он был непоколебимой силой. Для нашей семьи он был мощным щитом, который ни одной стреле не пронзить.

А это его сломало.

Я его сломала.

Я рухнула на колени, едва услышав, как охнули зрители. Ко мне тотчас вернулась вся боль, которую я испытала, узнав, что я Потомок. Руки беспомощно повисли, тело содрогнулось. Ни проблеска магической силы, ни шепота божественности я не чувствовала.

Ничего, кроме отчаяния.

Разразился хаос. Смертные шептались и показывали пальцами, Потомки кричали, члены королевской семьи бросились к сцене, чтобы лучше рассмотреть. Краем глаза я увидела, что ко мне пытается пробиться Лютер, но Реми и Гэрет его не пускают.