Книга Сияние вечного пламени, страница 103 – Пенн Коул

Милая гриверна суетилась вокруг меня, как наседка. Полыхнув огнем, она разожгла камин и зубастой пастью натянула на меня одеяло. Лишь когда меня перестало трясти, а дыхание вернулось к здоровому ритму, Сора перестала расхаживать взад-вперед с таким видом, будто я вот-вот умру. Потом она превратилась в часового – неподвижно села рядом со мной и, подняв крылья, зло уставилась на дверь.

— Ты должна повиноваться мне, а не Лютеру, – сказала я со слабой улыбкой. – Мы его не любим, помнишь?

Сора раздраженно зафыркала, словно говоря: «Я выполняю свои обязанности» и «Ты жуткая лгунья».

Вытянув руку, я погладила границу между змеиной шеей и львиным телом, восторгаясь тем, как переливающиеся чешуйки переходят в грубую шерсть.

— Спасибо, что помогаешь мне. Знаю, у тебя нет выбора, но все равно… спасибо.

Сора снова фыркнула и накрыла меня крылом. Его тепло согрело меня до самых костей, и вскоре я забылась беспокойным сном, мучаясь кошмарами о пожаре и серо-голубых глазах, от которых не могла скрыться.

* * *

Разбудил меня негромкий стук, а потом скрипнула дверь. Меня пронзило дурное предчувствие, но Сора не шелохнулась. Раз она не нападала, значит…

Я вскочила, Сорино крыло скатилось с меня вместе с одеялами. У двери стоял Лютер вместе с мужчиной, закутанным в тяжелую коричневую накидку. Мужчина потянул за капюшон, и тот упал ему на спину.

— Отец, – прошептала я.

Взгляд его карамельных глаз дико метался между моим лицом, моим нарядом, комнатой и гриверной, не в силах охватить все сразу. Наконец взгляд остановился у меня над головой.

— Это правда, – шепнул он. – Ты впрямь новая королева.

Лютер, снова превратившийся в бесстрастного принца, внимательно на меня посмотрел:

— Полагаю, вам хотелось бы поговорить наедине.

— Да, нам так хотелось бы, – ответил за меня отец.

Лютер не шевелился, дожидаясь подтверждения от меня. На его железном фасаде проступили чуть заметные трещины, сквозь которые просочилась тревога.

Я вымучила слабую улыбку:

— Да, нам так хотелось бы. Спасибо, Лютер.

Кадык заходил у него на шее, намекая на невысказанные слова, но потом Лютер отвесил неглубокий поклон и вышел.

Я смотрела на отца, отчаянно стараясь разлить море мыслей по словам и предложениям.

— Ты знал? – наконец спросила я. – Ты знал, что я… – Я замялась: озвучивать новую реальность было по-прежнему трудно.

— Я подозревал, – признал отец. – Когда у тебя глаза изменились.

— А у мамы ты спрашивал?

Чувство вины отразилось на видавшем виды лице.

— Нет, не спрашивал.

— Все эти годы ты подозревал, но ни разу ничего не сказал? Ты позволял ей опаивать меня огнекорнем, чтобы прятать?

— Это был ее выбор.

— Ты мой отец, ты должен был защищать меня! – гневно заявила я, повышая голос. – Если понадобится, то и от моей собственной матери.

— Так ты по-прежнему считаешь меня своим отцом?

Вспышка гнева погасла, я виновато потупилась:

— Конечно считаю. То, что я наговорила тем вечером, – я не серьезно…

Андрей подошел ко мне, взял за руки и крепко обнял. Его голос стал резким:

— Я тоже наговорил такого, о чем сожалею. Я вышел из себя. Я сильно испугался, что, когда отправлюсь воевать, защищать вас с Теллером будет некому.

— Знаю, – шепнула я. – Прости меня, отец.

Андрей обнял меня еще крепче:

— И ты меня прости. Моя милая Дием, я очень тебя люблю.