Книга Сияние вечного пламени, страница 100 – Пенн Коул

— Давайте, Ваше Величество, – нарочито медленно проговорил Гэрет. – Покажите, на что вы способны.

— Я не так натренирована, как вы трое, – напомнила я. – Вдруг я кого-то раню?

— У арены есть магический барьер, защищающий зрителей, – сказал Реми и опасливо меня оглядел. – Пожалуй, нам троим стоит уйти за этот щит. На всякий случай.

Реми поклонился и повернулся к лестнице, Гэрет – следом, ядовито улыбнувшись мне напоследок.

Лютер потянулся к моей руке, а я отступила на шаг, до сих пор уязвленная тем, что он рассказал обо мне родным.

Лютер нахмурил лоб:

— Ты справишься. Просто делай то же самое, что делала в подземной тюрьме.

— Я даже не знаю, как у меня все там получилось.

— В тот вечер тебе было трудно использовать свою магическую силу, потому что ты не хотела ее использовать. Ты не хотела принять свою сущность. Как только перестанешь ее подавлять и обратишь себе во благо, божественность будет отзываться на твой зов. Тогда ни одна душа в Люмносе не осмелится оспорить твои права.

Лютер впился в меня взглядом с таким неистовством, что я затаила дыхание в ожидании того, что случится дальше. Он осторожно шагнул ко мне, и на сей раз я не отпрянула.

— Блаженная Мать Люмнос выбрала тебя не просто так. Она увидела, кто ты и на что способна. Докажи им то, что мы с тобой уже знаем, – ты способна на это и на многое другое.

Говорил Лютер шепотом, но сила его голоса живым щитом укрепила мое нутро.

— Дай себе волю, моя королева. Покажи этому миру, что значит быть Дием Беллатор.

Мое имя, мое настоящее имя, само по себе было искрой, способной поджечь сухую растопку. По телу пронесся огненный поток эмоций – гордость вперемешку со страхом, надежда с решимостью.

Лицо Лютера мягко засияло. Не сразу я поняла, что такой эффект создаю я – у моей собственной кожи появилось мерцающее перламутровое свечение. Глянув на черную ткань своего платья, я поняла, что оно превратилось в движущуюся тень дымчато-черных побегов. По толпе прокатился ропот.

Лютер ударил себя в грудь, салютуя.

— Дай себе волю! – прошипел он.

Не сводя с меня глаз, Лютер начал пятиться, потом низко поклонился и отступил к лестнице, где теперь ждали Реми и Гэрет.

Нервно сглотнув, я повернулась к костру. Как всегда, когда внутри меня взрывалась магия, я старалась расслышать голос. Слышать я его не слышала, зато чувствовала, как магия шевелится глубоко в груди.

Я вытянула руки перед собой, веля силе появиться на ладонях так же, как при мне делал Лютер. Внимательные, взволнованные взгляды зрителей окружали меня, словно туман. Я точно не знала, чего им хочется от меня больше – скандального провала или блистательного успеха.

Под ребрами появилось покалывание. Оно усиливалось и расползалось, пока не заполнило грудь, потом живот, потом по рукам и ногам потекло к ступням и кистям. Знакомое ощущение ледяного жара начало распространяться по ладоням.

В ушах у меня звучали слова Лютера:

«Дай себе волю, моя королева!»

Кожа у меня еще ярче засветилась серебристым светом, на песчаной площадке вокруг места, где я стояла, появилось гало. Той ночью в подземной тюрьме я отчаянно боялась заглянуть в глаза реальности того, что я Потомок, и не позволила себе насладиться тем, как приятно дать силе свободу. Каким правильным казалось то, что я владею магией, данной мне по праву рождения.