Книга Сияние вечного пламени, страница 208 – Пенн Коул

— Но ведь Ультер, самый могущественный из Корбуа, детей не завел, – напомнила я.

— Даже у королей не все получается. Крайне редко, но такое все же происходит. У моих родителей титулов не было, вот они и договорились с Реми – произвели на свет меня в обмен на высокий пост в армии.

— У тебя это звучит так меркантильно, – заметила я, наморщив нос.

— Это и получилось меркантильно. Как только я родилась, мать с отцом отдали меня Гэрету и Реми и отправились в Фортос. Пару раз они меня навещали, но, едва проснулась моя магическая сила и стало ясно, что их могущества у меня нет, визиты прекратились.

— Родители бросили тебя? Из-за твоей магии?

Элинор прижалась головой к моему плечу:

— Дома Потомков не похожи на смертные семьи. Если ты не прямой наследник глав Дома, как Лютер или Таран, или если не обладаешь большой магической силой, как Аликс, то становишься одним из многих кузенов. Ты живешь, питаешься, учишься вместе со всеми. Кое-кто сохраняет близкие отношения с родителями, братьями и сестрами, но встречается такое нечасто.

Я представила, каково так расти – вроде бы среди близких, но без по-настоящему родных, – и мне стало больно за Элинор. Я никогда не думала, что отношение Потомков к своим полусмертным отпрыскам как к расходному материалу распространяется и на их законнорожденных детей.

— Я рассказала тебе это не для того, чтобы надавить на жалость, – заявила Элинор. – Лютер и Таран присматривали за мной, я росла в роскоши, за которую многие готовы убить. Я лишь хочу объяснить, что близкие отношения, как у вас с Теллером… У Потомков не так. Мы защищаем друг друга, потому что это делает сильным Дом, а без Дома мы ничто. Но семья в привычном тебе понимании, объединенная верностью и безграничной любовью, – такие узы мы создаем по собственному выбору, а не по кровному родству. – Элинор взяла меня за руку и прижала наши ладони к своей груди. – Ты поверила в меня, как никто другой. Ты член моей семьи не меньше, чем любой Корбуа.

В сердце у меня что-то щелкнуло – не то ключ в замке повернулся, не то дверь со скрипом приоткрылась. Я села на пледах, вытащила кинжал из небольшого арсенала, который привыкла носить с собой, и сделала неглубокий надрез поперек своей ладони. Когда я потянулась за рукой Элинор, в ее глазах заблестело понимание. Она села прямо и кивнула мне, а я с максимальной осторожностью провела лезвием по ее идеальной, без следа мозолей коже.

На ладонях у нас проступили алые бусинки. Я прижала ладонь Элинор к своей и переплетала нам пальцы, пока наши руки полностью не обхватили одна другую.

— Теперь у меня в венах кровь Корбуа, а у тебя – кровь Беллаторов. Будем же семьей, во всех смыслах этого слова.

Элинор не опускала высоко поднятую голову, хотя губы у нее дрожали.

— Будем семьей, – согласилась она.

— Ты мне сестра, Элинор, отныне и до конца моих дней. – Я посмотрела на наши переплетенные пальцы и печально улыбнулась. – Как бы мало тех дней ни осталось.

* * *

В последнее время самой сложной частью Домо-приемов стало бодрствование.

Дома мельчали и размером, и важностью, и теперь приемы в меньшей степени касались сделок и угроз, а в большей – выуживания привилегий. Мелким Домам было не так выгодно устраивать мне Оспаривание. Если кто и осмеливался рискнуть, любые политические бонусы, которые они могли получить, были уже затребованы более влиятельными Домами. Для мелких Домов Период Оспаривания был скорее шансом улучшить положение, создавая новые союзы.