Книга Сияние вечного пламени, страница 244 – Пенн Коул

Я смотрела на него в полном потрясении.

Оспаривание было диким. Оспаривание было отвратительным. Но мне таки предстояло его пройти – и предстояло сделать это без помощи Генри.

Я оцепенело попятилась от двери:

— Спасибо, мистер Олбанон. Простите, что побеспокоила вас.

— Дием, подожди! – Лицо отца Генри исказилось от давнего, неизбывного горя. – Потеряв мать при таких обстоятельствах… Генри так и не научился ни переживать смерть близких, ни прощаться. Это не значит, что он бесчувственный. Для Генри все это очень непросто.

Я натянуто улыбнулась:

— Для меня все это тоже очень непросто.

Вздохнув, мистер Олбанон наклонил голову, а я повернулась, чтобы уйти, чувствуя, как в груди разрывается сердце.

— Мы все молимся за тебя, – сказал он мне вслед. – Кое-кто думал, ты забудешь нас, едва попав во дворец. А потом поползли слухи о том, что́ ты делаешь для приюта и целителей. Мой приятель, который работает в одном из больших Домов Потомков, говорит, что слышал, как они собирались выгнать нас из королевства, а ты не позволила.

Я оглянулась на него:

— Если я завтра провалюсь, жизнь смертных станет еще сложнее. Вы должны готовиться к худшему.

— Мы знаем. – Отец Генри отвесил глубокий, медленный поклон. – Ваше Величество, мы в вас верим. Задайте им жару!

— Ты ведь останешься во дворце, да?

Тишина.

— Ты ведь не сорвешься и не полетишь за мной, как только я уйду?

Снова тишина.

— Не полетишь ведь?

Змеиные глаза моргнули.

— Сора!

Громкое фырканье гриверны прозвучало резко и возмущенно. Она замотала хвостом, черный кончик которого застучал по полу.

Я погладила Сорин клюв:

— Мне это тоже не нравится, но ты знаешь правила. Если ты бросишься спасать меня, Оспаривание не зачтется. Я должна сделать это одна, даже… даже если это меня убьет.

Сора громко зарычала, ее дыхание стало обжигающим, а из пасти сверкнуло лазурное пламя.

Как современная церемония, а не часть Заклинания Сплочения, управлявшего всей магией Эмариона, Оспаривание вступало в прямое противоречие с Сориной обязанностью защищать мою жизнь любой ценой. Отдельные монархи Люмноса даже приковывали ее к земле, чтобы не вмешивалась.

Я полагалась на строгие нотации:

— Сора, ты лучше других знаешь, как тяжело мне было последний месяц. Я не могу пройти через все это снова. Так или иначе, мои мытарства должны закончиться.

Гриверна жалобно взвизгнула, уткнулась мне в плечо и удрученно опустила крылья.

Я обняла ее за шею, притянула к себе и прижалась щекой к ее темным переливающимся чешуйкам:

— Если не вернусь – ой, да перестань же рычать! – знай, что я дорожила каждой проведенной с тобой секундой. Будь добра к следующему монарху, но, если им станет Гановерр, откуси ему или ей ноги.

Сора щелкнула зубами в знак согласия, хотя мы обе понимали: это пустое обещание. Даже если корона достанется злейшему и подлейшему жителю Эмариона, Сора будет связана его или ее волей и не посмеет ослушаться.

Я коснулась золотой цепи у нее на шее:

— Хотелось бы придумать, как освободить тебя от этого. Если выживу… – Я заглянула гриверне в глаза и дала беззвучную клятву.

Теплый поток симпатии, пульсируя, пронесся по нити нашей связи, и я понимала, что вызван он не обязательством, а истинным чувством. Практически лишенная свободной воли, Сора решила обо мне заботиться. Я молилась, чтобы мне хватило сил это заслужить.