Книга Сияние вечного пламени, страница 93 – Пенн Коул

Я развернулась, чтобы посмотреть Элинор в глаза.

— Обнулили? В смысле?..

— В смысле истребили. Всех до единого. За ночь уничтожили целую семью.

— Даже… даже детей? Невинных?

Ответом мне была грустная, болезненная гримаса.

Я снова села прямо, глядя на Реми и Гэрета, а в ушах у меня громко стучала кровь.

— Ультер от потери друга так и не оправился, – продолжала Элинор. – Советниками он впредь назначал лишь своих братьев и племянников, а жить и работать во дворце позволял только Корбуа. Представителям других Домов он доверять отказывался.

У меня болезненно сжималось и разрывалось сердце.

— А Лютер… Он принимал участие в убийствах? – Я нервно сглотнула – слышать ответ мне не слишком хотелось, но следовало.

— Нет-нет, – зачастила Элинор. – Лютер в то время еще не родился.

Я ссутулилась от облегчения.

Таран хмуро на меня глянул:

— Ты впрямь считаешь, что Лютер стал бы участвовать в чем-то подобном? – Лицо у него было обиженным, чуть ли не оскорбленным, словно я обвинила его.

— Я едва знаю Лютера, – пробормотала я, чувствуя, что заливаюсь краской. – Понятия не имею, на что он способен.

Таран покачал головой и отвернулся.

Меня стало терзать чувство вины.

— Новых друзей король не завел? – спросила я. – Ни с кем не сблизился?

— Рафеол был его предназначенцем, – невозмутимо ответила Элинор.

— То есть он даже не пытался?

— Рафеол был его предназначенцем, – повторила она, странно на меня глядя.

— У смертных нет предназначенных судьбой, – сказал Таран кузине. – Она не понимает, что это значит.

Элинор удивленно вытаращила глаза, на лице у нее отразился шок.

— Ты впрямь не знаешь нашу культуру?

Я пожала плечами:

— Только то, чему учат в школах для смертных.

— И чему же там учат? – спросил Таран. – Что Потомки – злобные чудовища, которые рыщут, готовые сожрать смертных?

— Напротив, – съязвила я, – нас учат, что вы прекрасны и несете смерть всем, кто говорит обратное. – Смешки Тарана я вполне могла вынести, но надменность, с какой Потомки говорили о смертных, неизменно меня бесила. – Информацию, которую позволено знать Потомкам, определяет монарх. Тех, кто пытается узнать больше дозволенного, Потомки насаживают на клинки. – Я показала на Реми и Гэрета. – Изъяны в моем образовании можешь обсудить с теми двумя и с их Стражем Закона.

С лица Тарана вмиг исчезли все следы осуждения.

— Прости, я не представлял, что это так, – тихо сказал он.

Я стиснула зубы и снова повернулась к Элинор:

— Предназначенные судьбой… Можешь объяснить мне, что в них особенного?

Элинор кивнула:

— Мы, Потомки, можем быть родственниками, можем быть друзьями. Также мужчина и женщина могут стать мужем и женой, но для нас брак лишь церемония обмена кольцами и клятвами. Женятся и выходят замуж по множеству причин – и по любви, и ради политической выгоды, нужных союзов, денег, – так что расходиться и вступать в брак по новой можно сколько душе угодно. Но предназначение судьбы… – глаза Элинор благоговейно заблестели, – это куда больше. Предназначение судьбы порождается только искренней дружбой или настоящей любовью.

Я скептически на нее посмотрела:

— Как романтично…

Элинор мечтательно улыбнулась, не замечая моего цинизма:

— Попробовать совершить ритуал предназначенцев могут любые два Потомка, но связующая магия сработает, лишь если чувства обоих искренни и бескорыстны. И он, и она добровольно соглашаются поддерживать друг друга и в жизни, и в смерти. Став предназначенцами, они связывают свои души на веки вечные. Эти Потомки становятся братьями или сестрами по судьбе, а это намного больше, чем даже близнецы, это крепче и выше всех мыслимых связей. Близко подружиться с кем-то еще или в кого-то влюбиться просто не получится. Никогда. Так что если муж и жена станут еще и предназначенцами друг для друга – это вообще какой-то невероятный союз…