Книга Зов чёрного лебедя, страница 138 – Мария Устюженко

Мирослава размышляла об этом, пока шла на озеро.

Она настояла на том, чтобы отправиться одной, а Мстислав позволил, не иначе потому что был погружен в свои безрадостные мысли, в которых перебирал варианты того, как кто-то мог бы узнать о том, что они раскрыли колдуна. Несмотря на натужные мысли такого рода, он не прозябал без дела, а сначала пошёл опрашивать соседей, чтобы узнать, с кем чаще всего видели колдуна, а Эрно отправил к Линнелю, чтобы выяснить, удалось ли ему узнать что-то новое от девиц Петра, о котором Мирославе во время их личной беседы на улице поведал Эрно.

Тогда она единственный раз столкнулась с Петром. Он выходил из участка с таким видом, словно ему было противно там находиться. Они с Эрно стояли неподалёку. Она курила, размышляя о признании Мстислава — в частности, о его словах о том, что он готов меняться. Её это признание восхитило, и Мирослава даже позавидовала его решимости — сама себе, особенно на его фоне, она казалась трусихой.

Пётр оглянулся на их парочку, при этом игнорируя присутствие Эрно, но уделяя неприлично жадное внимание Мирославе. Она в ответ тоже на него изучающе уставилась. Ей не понравился его болезненный вид и горящие нездоровым огнём глаза. Он напомнил ей восковую свечу, которая уже начала таять, теряя свою прежнюю форму, но всё ещё отчаянно полыхала огнём, несмотря на то, что находилась в луже. Перед ней стояла ещё одна покалеченная душа в человеческом теле.

Через минуту её отвлёк Эрно, начавший какой-то отвлечённый разговор, и тогда она отвела взгляд от Петра, чтобы поддержать беседу.

Мирослава во время неё ещё потом подумала, что Эрно действительно, как и говорила Ингрид, оказался самым чувствительным, несмотря на показную колючесть.

Она встряхнулась, выгоняя ненужное из головы, и продолжила идти к озеру, вновь рассуждая о том, что же именно подтолкнуло убийцу к таким радикальным мерам. Вяземский однозначно прав в том, что если у него в сообщниках колдун, то для чего-то ему понадобилась чёрная магия. Всё это дело связано со смертью, кладбищем и озером. Мирослава разбиралась в суевериях, сказках и мифах, так как потратила многие годы в поисках ответов по поводу себя, поэтому она была уверена в том, что именно ей необходимо найти ответ на этот вопрос.

Она пыталась вычленить из памяти нужное, пока шла по уже привычной тропинке к озеру. На её пути попадались местные, которые собирали ягоды или возвращались с рыбалки. Мирослава кивала им в знак приветствия, и они почему-то отвечали ей тем же, вместо того, чтобы одаривать неприязненными взглядами. Привыкли к её навязчивому вездесущему присутствию? Вряд ли. Они скорее должны были пылать по отношению к ней ещё большим гневом, в связи с тем что община стала настраивать людей против Мстислава. Слухи быстро разносятся в таких местах. Но вместо этого люди почему-то не спешили внимать наставлениям общины. Возможно, так на них повлияли слова колдуна из соседнего села и назначение Ингрид. Может, они действительно задумались о том, что их село не ограждает каменные высокие стены и рано или поздно до них доберутся изменения. Общине хотелось верить в то, что время здесь застыло, но, на самом деле, оно текло стремительно и неукротимо. Мир — это не статуя, застывшая изваянием в одной позе, а многочисленные глиняные фигуры, которые постоянно меняли свой облик в зависимости от происходящего.