Онлайн книга «Зов чёрного лебедя»
|
Женщина выглядела так, словно ей было больно — её лицо исказила гримаса, плечи опустились, а льющаяся ключом энергия иссякла. — Я просто… — Вы просто что? — грубо перебила её Мирослава, вскидывая подборок и игнорируя дрожь в голосе. — Бросили меня? Оставили одну в захудалом приюте? Вы со всеми своими детьми так поступаете? Хозяйка озера вздрогнула всем телом, словно от хлёсткого удара, и на мгновение её глаза гневно сверкнули, вновь наполнившись силой. Она набрала в грудь побольше воздуха, очевидно, не желающая терпеть подобную дерзость и готовая поставить на место зарвавшуюся девчонку, но вместо отповеди, с шумом выдохнула честный ответ: — Нет… Мирослава встала, не обращая внимания на слабость во всём теле и ощущение, словно внутри неё возник ледник, который медленно и мучительно замораживал внутренности. Она планировала что-то сказать — что-то жестокое и такое же болезненное, как правда сказанная родной матерью, но не могла представить, что с этой правдой, может, сравниться, поэтому молча развернулась, чтобы покинуть берег, озеро, село… Ей хотелось убежать навсегда — туда, где нет людей, способных причинить боль, где нет вообще никого… Она больше ни на что не хотела надеяться… — Твоего отца звали Николай Волконский. Мирослава остолбенела, так и не дойдя до края лесной чащи. Она слепо уставилась на бело-чёрную кору берёз перед собой в ожидании продолжения. — Он постоянно что-то писал. Говорил мне, что эта его рукопись — работа всей его жизни, что она перевернёт привычную картину мира. Мирослава не своим голосом отозвалась: — Я знаю это имя. — Так ему удалось? — с искренним любопытством и затаённой радостью спросила хозяйка озера. Мирослава развернулась и подошла к берегу, но на этот раз осталась стоять, несмотря на то, что коленки у неё тряслись. — Нет, — честно ответила она. Она не стала добавлять, что, учитывая слухи, которыми полнится интеллигенция, ему, может, и удастся это сделать совсем скоро. — Жаль, — искренне протянула в ответ её мать, — что было уму непостижимо! — а затем призналась. — Твой отец не знал о тебе. Он не бросал тебя. Только я. Не приписывай ему моих грехов. — Почему ты это сделала? — Язык Мирославы не хотел слушаться, даже губы, казалось, онемели — то ли от холодных порывов ветра, то ли от нежелания спрашивать — страшно было узнать ответ. Хозяйка озера покрутилась вокруг своей оси, словно беря время на раздумья. Она больше не улыбалась тепло, не глядела так, как будто была рада видеть свою дочь — лицо её было полно печали, тяжести и мыслей. Наконец, её взгляд остановился на Мирославе. — Я не могла тебя оставить. Это сложно понять человеку. Мой муж — хозяин озера. Я, да и он, — здесь её лицо скривилось в гримасе отвращения, — порой влюбляемся в людей, и от нашей близости появляются дети. Это происходит очень редко, потому что мы нечасто покидаем озеро. — Она смотрела пронзительно, но не на Мирославу, а словно вглубь себя. — Мы не лишаем жизни мальков, но отпрыски от людей не могут жить под водой, поэтому мы отдаём их обычно смертному родителю. — Почему ты тогда не отдала меня отцу? В ответ мать тяжело вздохнула, а затем прикрыла глаза и лишь мечтательно протянула: — Николай Волконский… Её лицо полнилось воспоминаниями, к которым Мирослава отчаянно хотела прикоснуться. А больше этого она желала бы присутствовать там — в мыслях матери, где жив её отец, чтобы хотя бы просто познакомиться с ним, а лучше — узнать его хоть немного. Может, он был бы похож на Аната Даниловича — мужчину, которого она по-настоящему уважала. А, может, он был бы даже лучше. Но вряд ли она теперь когда-нибудь узнает об этом лично. Ей остаются чужие рассказы и старая рукопись. Впрочем, это было больше того, что было у неё ещё вчера. |