Книга Зов чёрного лебедя, страница 180 – Мария Устюженко

Когда они обратились к вещунье, та призналась, что не может быть уверена так, как им бы этого хотелось. Но тут же добавила, что колдун из соседнего села, ещё не отбывший обратно, в силу большего опыта и знаний, даст им точный ответ. Тот действительно его дал, несмотря на то, что был недоволен ночной побудкой. Раймо опаивали больше месяца, маленькими порциями, которые сохраняли частично ему свободу воли и разум, но все его сомнения и неуверенность в общине, себе и стаи, колдун заменил на решимость и злобу. Он не сделал из него послушную куклу, но отравил душу вместе с плотью.

Осмотрев его, старик, который уже не мог считаться колдуном, так как передал полномочия Ингрид, также признался, что не знает, сможет ли когда-нибудь Раймо исцелиться от этого. Мстислав поблагодарил его, забрал к себе Раймо, решительно поселив в своей комнате, где также расположились трое его других сыновей. Линнеля колдун тоже пробудил, сказав, что тот легко отделался и добавил, что перед отъездом зайдёт проверить Раймо, который после всего случившегося, спал. Мстислав смотрел на него и думал о том, как ему загладить перед ним вину. Он должен был заметить перемены, но потерял контроль, и итог оказался плачевным.

Потом он поднялся к Мирославе, и она тоже спала. Мстислав сел подле неё и стал размышлять о том, что если бы он остановил её, то она бы не лежала сейчас изнеможённая, а была бы в порядке. Только вот вряд ли ему удалось бы сделать то же, что и ей — успокоить мёртвых, закрыть проход, спасти их всех.

Мстислав привык считать себя, способным справиться с чем угодно, брать ответственность и всегда пренебрежительно относился к тому, что его считали бескомпромиссным и упёртым. Пусть даже и так, если от этого есть прок. Считал ли он себя всесильным при этом, чуть ли не богом? Сейчас он признался себе, что не считал, но почему-то сложил его обязанности себе на плечи.

Вяземский задумчиво смотрел на бледную и тонкую кожу Мирославы, через которую можно было даже различить синеву тонких полосочек вен. Он не мог её контролировать, да и перестал желать этого, когда признал, что был не прав. Но одновременно ему было больно видеть её такой, поэтому ему казалось, что он должен был предотвратить такой итог.

Мстислав тихо выдохнул и по привычке потёр виски, но вдруг понял, что они его не беспокоят. Он мало спал, почти не ел, пережил то, что случилось, и при этом чувствовал себя вполне неплохо. Или ему только так казалось. Если задуматься, то он уже давно перестал ощущать усталость, до того она стала неотъемлемой частью его самочувствия. Вяземский всегда стремился к этому, с самого детства — быть сильным, как отец и дед.

Мирослава думала, что он недоволен тем, что она оборотень, но как же она была далека от истина. Пусть эта мысль до сих пор была для него удивительна. Но, оказалось, что она была не единственной женщиной-оборотнем. Александра тоже была одной из них, а это давало понять, что таких может быть намного больше.

Он вспомнил, как Мирославе было больно признаваться в том, что для неё это стало слишком важным, поэтому она не может быть с кем-то, кто этого не принимает. Не принимает её, также, как она не принимала себя когда-то. Так он понял. Ещё он понял, что она долго бежала от чего-то и к чему-то, но, оказавшись здесь, вдруг поняла, что самое необходимое у неё уже есть — она сама.