Книга Зов чёрного лебедя, страница 183 – Мария Устюженко

Пару раз её звали на свидание — довольно приятные молодые люди, но ей некогда было даже порой поспать лишний час, потому что если она не работала, то искала информацию об оборотнях, настоящую, подкреплённую фактами, а не домыслами скучающих богатеев. И даже если бы не было этого всего — само наличие у неё «недуга» ставило крест на браке и детях, да и на любых долгосрочных отношениях. Мирослава не готова была даже с кем-то дружить и близко сходиться — слишком боялась того, что о ней станет известно. Поэтому она ограничивалась доброй старушкой-соседкой, с которой она беседовала во дворе, пока та кормила бездомных кошек, и коллегами на работе. Ей почти некогда было грустить о своём одиночестве, но когда получалось — она даже тогда мечтала о дружбе, а не о влюблённости или любви. Поэтому за всё то время, что она провела с Мстиславом и ребятами, ей было невдомёк запереживать о том, что, кажется, её план пошёл трещинами.

Чем вообще была эта любовь? Чувство безопасности, надежности и тепла — так можно было описать её? Но если бы Мирослава сказала, что чувствует только это к Мстиславу, то слукавила бы. Это было слишком сложное, непонятное и даже немного пугающее чувство. Оно включало в себя странную смесь пылкости, желания, чтобы он восхищённо смотрел на неё, прикасался только к ней и даже думал лишь о ней — Мирослава здесь поколебалась и решила что ещё о ребятах и Марте. Иначе это уж был бы не Мстислав.

Что же ей было делать со всем этим?

В прошлый раз она не сказала о своих беспокойствах, и в итоге они не поняли друг друга, поэтому сейчас ей казалось разумным поделиться своими переживаниями. Просто это было не так просто сделать — куда легче было закрыться и представить, что ничего не происходит. Мирославе глубоко внутри так и хотелось поступить, но она помнила слова богини о том, что ей нужно было верить в себя. А это означало, что ей нужно быть смелой.

Дверь тихо заскрипела, обрывая безумный поток её мыслей и возвращая в реальность. Мстислав медленно распахнул дверь почти до конца, чтобы войти вместе с тарелкой, над которой шёл пар. Он внимательно следил, чтобы ничего не пролилось, поэтому ещё не заметил того, что Мирослава проснулась. Ей удалось полюбоваться им немного без стеснения — ей не нравились только тёмные круги под глазами, подсказывающие, что их обладатель пренебрегал сном или вовсе решил обойтись без оного. Даже сквозь загар, покрывающий кожу, можно было различить болезненную бледность.

— Ты проснулась.

Увлёкшись, Мирослава не заметила, что Мстислав уже поднял на неё глаза.

— А я шёл тебя будить. Вчера ты ничего толком не ела и, наверное, ужасно голодна. Но после обращения желудок нужно поберечь, поэтому я приготовил тебе овсяную кашу на молоке и добавил туда побольше ягод и фруктов. Ещё немного варенье. То, что осталось после Линнеля.

Мирослава вздрогнула, но не сразу решилась уточнить. Она, двигаясь подобно гусенице, поудобнее расположилась на подушке, пока Мстислав ставил тарелку на тумбочку возле кровати и принёс, отставленную к стене, еще одну табуретку.

Усевшись, он развеял её опасения:

— Линнель в порядке. Всё обошлось. Хозяйка озера… То есть твоя мама после того, как я вытащил тебя на берег, вынудила его выпить речной воды, — тот сразу закашлялся и очистил желудок. Сейчас он настолько в порядке, что уплетает всё то сладкое, что есть в доме. А, может, даже во всём селе.