Книга Зов чёрного лебедя, страница 202 – Мария Устюженко

Столица, которая десять лет назад приютила Мирославу, встретила её согласно своему характеру — тучами и моросящим дождём. Когда Мирослава оказалась на улице, то ей на мгновение показалось, что она ослепла. Заведующая здешней палитрой цветов, серость и невыразительность поразили её. Взгляд даже восхищённо не цеплялся за архитектурные поразительные элементы, за шумную стройку, в которой словно всегда жил этот город. Уныние нахлынуло на неё, смыв последние остатки тепла, которыми она успела напитаться в селе. Но Мирославу порадовали белые ночи — это хоть немного примирило её с отсутствием яркости и живости, которые она покинула.

Сев в автобус и расположившись у окна, она стала поглядывать на знакомые улицы, по которым, несмотря ни на что, успела соскучиться. Ей нравилась кипящая городская жизнь, в ней был легко потеряться и забыться. Но по-настоящему жить её научило село и люди, живущие в нём.

Дождь медленно накрапывал за окном, словно сам не мог решить чего хочет — размыть узкие улочки или лишь припугнуть. Мирослава прислонилась лбом к прохладному стеклу и устало закрыла глаза. Такая погода находила отражение в её душе, оттого и вызывала тоску пополам с раздражением.

Домой она чуть ли не бежала, после того как вышла из автобуса. Дождь больше не шёл, тучи заволокли небо, скрывая блеск звёзд. Мирослава не поднимала головы — она знала, что небо не подарит ей желанного покоя. Ей хотелось спрятаться, скрыться, остаться одной. Раньше, когда ей было страшно, она сбегала. После разговора с Мстиславом ей было не страшно. Она чувствовала растерянность, непонимание и боль. Со всеми этим эмоциями Мирослава не знала, что делать, поэтому выбрала привычную тактику — бежать и прятаться.

Открыв дверь, она ждала облегчения и радости — ведь это чувствует человек, вернувшийся домой. Но, переступив холодный порог, она поняла, что не получит долгожданного покоя. Здесь царило одиночество.

Мирослава ощутила болезненное желание развернуться и уйти, оставив дверь открытой, обратно в тот дом, где кряхтела ткацкая машинка, слышались звуки и запахи животных и не особо одобрялось курение Мартой.

Но, поставив сумку на пол и, не разуваясь, она прошла к небольшой кровати в комнате, которая даже была скорее, как маленькая квартира и которую её повезло отхватить, вместо комнаты в коммуналке, и решительно отбросила подобные мысли. Она была большой девочкой и могла справиться сама. Ей необходимо было всё обдумать и понять, как поступить дальше. Там — где кипела жизнь и повсюду были полюбившиеся лица, она не смогла бы принять здравого решения. Ей нужно было чуть больше времени и, возможно, чей-то совет. К соседке идти не хотелось, та, возможно, уже сочла, что Мирослава переехала, а больше взрослых женщин в городе она и не знала.

Здесь Мирослава вспомнила, что не попрощалась с матерью и ощутила отблеск вины. Она совсем забыла о ней. Наверное, та ждала, что после таких событий дочь придёт и поговорит с ней, но у Мирославы совсем вылетело это из головы. Она со стоном повалилась на голый матрас, предаваясь стыду. На самом деле, после предложения Мстислава она на мгновение ощутила какое-то неясное желание отправиться к маме и посоветоваться. У неё в кои-то веки была такая возможность! Но было бы странно искать помощи у женщины, которая даже не была человеком и произвела её на свет вне брака, поэтому она быстро отбросила эту мысль.