Онлайн книга «Моя! И это не обсуждается»
|
приоткрывает окно с моей стороны и трогается. А я расслабляюсь. «Так лучше, правильней, все хорошо, – убеждаю себя, – я должна радоваться, что девочки отправились с нами». Но я не радуюсь, совсем не радуюсь на самом деле. Я испытываю лишь досаду. Меня не покидает ощущение, что пойди все по–другому, и моя жизнь могла бы кардинально поменяться, причем в лучшую сторону. Правда, осознав последнюю мысль, я ужасаюсь самой себе. «Что было бы лучше? Сидение дома и следование приказам?» – даю себе мысленную оплеуху. И теперь мне просто тоскливо на душе, ведь счастье в этом мире придумано не для меня. Но тем не менее я успокаиваюсь, сейчас я больше похожа на обычную пострадавшую, а не на влюбленную страждущую ласки девицу. Впереди больница, больше никаких проблем не предвидится, все снова станет серым и скучным. Дара предсказания у меня нет, а жаль. Не была бы я тогда столь уверена в благополучном, пусть и тоскливом исходе… 20 20 — Приехали, – тихо оповещает Милославский. Я непроизвольно вздрагиваю, я успела задремать, и теперь моя голова кружится и болит в несколько раз сильнее. А еще меня тошнит, нестерпимо причем. Хорошо, что я осталась без обеда, больше шансов на то, что я не опозорюсь. — Ты уснула! – восклицает Адам. – Нельзя было! Какой же я кретин, должен был тебя тормошить и подружкам твоим сказать! Милославский вдруг принимается паниковать, а я не понимаю, почему. Разве нельзя засыпать после удара головой? Но как тогда восстанавливаться? Мои мысли текут вяло, очень вяло и лениво. Мне приходится их с силой проталкивать сквозь воображаемые мыслительные каналы мозга. Перед моими глазами почти предстает картинка того, как это происходит, должно быть, мозг решил именно сейчас вспомнить отрывок из мультфильма, который я смотрела в детстве, там было что–то подобное. Вот только вспомнить его название не могу. — Ох, – из меня вырывается протяжный стон, я выдергиваю руки из–под бедер и прикладываю их к собственным вискам. Сейчас причина, по которой я сдерживала свои пальцы, кажется мне нелепой и надуманной. Ну какое раскрытие карт? Мне тут плохо, очень плохо. – Больно–то как, – произношу я, – ох, – тут же добавляю, – говорить тоже больно, помолчу. В данный момент меня мало интересует действительность вокруг, вся реальность сузилась до моей головы. Вернее, до боли в моей голове, нестерпимой и чудовищной. Никогда не знала, что мозг может так болеть! Хотя нет, он не может, он как раз лишен нервных окончаний. Что–то такое всплывает в моей голове из курса биологии, заставляя память напрячься, чем вызывает новый приступ. Какая разница, что болит, главное, сам факт. Тяжело вздыхаю и уже подумываю о том, чтобы попросить Милославского добыть мне лед, чтобы приложить его к голове, вдруг поможет, да только дверь машины вдруг открывается, и Адам, быстро отстегнув ремень безопасности, вытаскивает меня. — Мне казалось, или в прошлый раз ты был аккуратнее, – произношу, хмурясь. От движения мне становится только хуже, переношу это почти стоически с чувством покорности и безысходности, но все же испытываю крохотную надежду на то, что мои муки прекратятся. Ведь если нет – я сойду с ума. Это сейчас я терплю, но так продолжаться вечно не может. — Прости, пожалуйста, я не хотел, – отвечает Адам осторожно, тем ощутимее контраст с |