Книга Фейридейл, страница 106 – Вероника Ланцет

Получив разрешение, я тут же хватаю пару романов Джейн Остин – все в первом издании! Прижимаю их к груди, словно драгоценных младенцев, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не открыть и не начать читать, не вдохнуть аромат страниц как сумасшедшая. Не думаю, что Калебу бы это понравилось.

Он снисходительно наблюдает за мной и не торопит, позволяя мне просматривать названия. Наконец я решаю вернуться сюда позже, чтобы не тратить его время впустую.

— Можем идти, – объявляю я, крепко прижимая книги к себе.

Посмеиваясь и качая головой, Калеб ведет меня на первый этаж.

— Здесь два крыла. Вон в том, – он указывает налево, – находятся наши спальни. В правом расположены покои хозяина. Они закрыты уже несколько десятилетий, и туда никто не заходит.

Я киваю, следуя за ним налево.

— Где же тогда спит семья?

— На третьем этаже. Все спят на третьем этаже.

— Все, кроме нас? – хмурюсь я.

— Наши комнаты мне нравятся больше. А им – нет.

— Почему же?

Он пожимает плечами.

— Они думают, в них водятся привидения. – От его слов у меня округляются глаза, и Калеб добавляет: – Это неправда. Могу за это поручиться, поскольку сплю здесь уже много лет.

— Что ж, раз ты говоришь, – бормочу я себе под нос, внезапно ощущая покалывание на коже.

Черт возьми, ну и зачем он упомянул призраков?

Особенно учитывая, что в коридоре полно портретов старших Хейлов, которые выглядят очень суровыми.

По спине пробегает дрожь, и я отвожу взгляд.

— Я не буду показывать тебе третий этаж, потому что там в основном живут мои родители и бабушка. Кроме их комнат и пары складских помещений, там не на что смотреть, – объясняет он, и я согласно киваю. – Но есть кое-что, что ты должна увидеть, – говорит Калеб, и его глаза искрятся озорством.

Он направляется в конец коридора, и я охотно бросаюсь за ним, взволнованная всем, что меня окружает. Казалось, покажи он мне сейчас что угодно, я бы пришла в неописуемый восторг. Особенно теперь, когда держу в руках драгоценные книги, представляя, как устроюсь с ними ночью в комнате и начну исследовать скрытые на страницах сокровища.

У меня вырывается смешок, но я прикрываю рот ладонью прежде, чем Калеб услышит.

— Сюда, – говорит он, открывая дверь.

Зайдя внутрь, я пару раз моргаю, чтобы глаза привыкли к яркому освещению.

— Это… художественная студия?

— Да, – отвечает он с гордостью в голосе.

И тут меня осеняет:

— Твоя студия.

Калеб ухмыляется.

— Добро пожаловать в мое убежище.

Большая часть мебели закрыта белыми простынями, а повсюду видны пятна краски. В каждом углу стоят мольберты с холстами, некоторые из них закончены, а некоторые еще в процессе.

Его рабочее место обустроено у самого окна, где больше всего естественного света: маленький стул напротив огромного холста, а на полу рядом живописно разбросаны тюбики с красками и необходимые художественные принадлежности.

— Не знала, что ты рисуешь, – тихо говорю я, и мои губы растягиваются в улыбке.

— Я не заявляю об этом во всеуслышанье. – Калеб небрежно пожимает плечами, но от моего внимания не укрывается, с каким волнением он наблюдает за моей реакцией.

Проходя вглубь комнаты, я смотрю на некоторые из его работ, и у меня перехватывает дыхание от осознания того, насколько он талантлив.

— А надо бы, – решительно говорю я, поворачиваясь к нему. – Определенно надо. Они просто удивительные, Калеб, – искренне восторгаюсь я, глядя на картину передо мной.