Книга Фейридейл, страница 192 – Вероника Ланцет

Солнце уже садится, раскрашивая небо в оранжевые оттенки, и последние лучи постепенно угасают. И все же света достаточно, чтобы я видела его красивые черты лица и черные-пречерные глаза, что держат меня в своем плену.

Вопреки всему, что произошло, – моим снам, видениям и, надо признать, странным встречам с Амоном, – я не могу отрицать: Калеб владеет моим сердцем.

С самого первого дня я медленно, но верно влюблялась в него.

Чувство вины сдавливает грудь, стоит мне подумать об Амоне, но он не более чем отголосок прошлого, если оно, конечно, вообще существовало.

Сомнений слишком много, чтобы попробовать выстроить хоть какую-нибудь целостную картину.

Он… демон, плененный демон, который, как все полагают, некогда держал в страхе весь город.

Калеб же мужчина. Человек из плоти и крови, который только что признался мне в любви.

— Хорошо, – шепчу я, отбросив мысли об Амоне, засунув их в маленькую коробочку и плотно запечатав ее.

Калеб сейчас здесь. И он – мое настоящее. Единственный, кто всегда был на моей стороне, кто с самого первого дня боролся за меня и вместе со мной.

— Я выйду за тебя.

Я просыпаюсь на рассвете.

В доме царит мертвая тишина, и я надеюсь, что остальные не настолько безумны, чтобы вставать в столь ранний час.

И все же, несмотря на усталость после вчерашних событий, я больше не могу уснуть.

Множество мыслей и нескончаемые дилеммы заполняют разум.

Сердце сладко трепещет от предложения Калеба, а я все еще чувствую вкус его поцелуя на губах и с нетерпением жду новой встречи с ним.

Но на этот раз не он причина моего замешательства – в нем-то я как раз бесконечно уверена. Меня тревожит все остальное: что происходит вокруг меня и почему моя кровь стала вдруг такой ценной без видимой на то причины. Я только недавно узнала о своих способностях, а уже вчера обнаружила, что они весьма ограниченны.

Больше всего меня беспокоит то, что кто-то нацелился непосредственно на меня. Будь то Амон, мистер Николсон, семейство Хейл или кто-то мне незнакомый, я невольно подозреваю всех.

Свет проникает сквозь широкие окна в коридоре, освещая лестницу и каждый уголок дома. Обрадовавшись, что мне не понадобится свеча, я медленно спускаюсь вниз.

Помимо Хейлов, в дом допускаются немногие – всего несколько сотрудников, работающих на служебной кухне внизу, между первым этажом и катакомбами. Насколько я поняла, никто из них не живет в поместье и все они – местные жители, нанятые на работу за жалованье.

Я мало с ними общалась: то ли потому, что наши пути никогда не пересекались, то ли они намеренно меня избегали. Но в тот единственный раз, когда я увидела их, они посоветовали мне не заходить в эту часть дома – якобы здесь полно грызунов.

Как рассказала мне одна пожилая женщина, им трудно контролировать популяцию грызунов в подвалах, поэтому они используют всевозможные ловушки и яды, чтобы крысы не разбежались дальше по дому.

Правда, об этом было упомянуто лишь вскользь.

И на фоне растущего отчаяния и неопределенности от того, что я не знаю собственных способностей и их пределов, мне в голову приходит идея, едва я просыпаюсь.

Решимость переполняет меня, пока я направляюсь в нижние помещения. К счастью, несмотря на отсутствие персонала, дверь не заперта.