Книга Фейридейл, страница 205 – Вероника Ланцет

Хватаю полотенце, вытираюсь и оборачиваю его вокруг тела, прежде чем выйти из ванной.

Открыв дверь, я сталкиваюсь лицом к лицу с последним человеком, которого хочу сейчас видеть.

Калеб.

Его лицо искажено болью и беспокойством.

— Ч-что ты здесь делаешь? – шепчу я.

А когда делаю шаг вперед, спотыкаюсь о дверной порог.

Я взмахиваю руками и не успеваю опомниться, как уже сижу на полу, а размотанное полотенце валяется рядом со мной.

Мои колени разведены, а я опираюсь на локти, стараясь удержать равновесие.

И я… совершенно голая.

Калеб бормочет ругательства себе под нос и поднимает меня на руки, чтобы осторожно уложить на кровать.

— Я… – Сглатываю и снова пытаюсь что-то сказать, но на ум ничего путного не приходит.

Могу лишь смотреть на него. Он такой сильный. Такой надежный. Такой чертовски красивый.

На глаза наворачиваются слезы, и я громко всхлипываю, снова начиная рыдать.

— Ш-ш-ш. – Калеб прижимает меня к груди. – Что случилось? – шепчет он мне в волосы и отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Я… я… – Кусаю губы, а слезы все еще текут по щекам. – Мне грустно, – в конце концов говорю я.

Слова даже для меня звучат глупо, а для него – тем более. Но он смотрит на меня с беспокойством и гораздо большей любовью, чем я заслуживаю.

Уж точно не после того, как целый час оплакивала другого мужчину.

— Почему? – тихо спрашивает он.

Я качаю головой, не в силах ему ответить.

— Ах, родная, – нежно воркует он, заправляя мокрые пряди мне за уши, и наклоняется вперед, чтобы поймать языком слезинку. – Теперь я здесь, – шепчет Калеб. – Я здесь, и я позабочусь о тебе, – добавляет он и покрывает мою щеку поцелуями от подбородка до скулы. Потом проделывает то же самое с другой щекой, ловя все еще падающие слезы и прогоняя мою печаль. – Все эти слезы, – хрипло говорит он. – Теперь они мои, не так ли?

Я невольно киваю, растворяясь в его взгляде. Рядом с ним мое прошлое словно перестает существовать.

Он кажется таким большим в моей маленькой комнате, занимает слишком много места, отчего я чувствую легкую тревогу. Но это быстро проходит.

Калеб настолько осторожен и нежен со мной, что я напрочь забываю о своей наготе. Могу думать лишь о его руке на спине, о медленных поглаживаниях, в чарующем успокоении которых я так отчаянно нуждалась.

Я подтягиваю колени к груди, сворачиваясь в комок. Калеб прижимается ко мне всем телом и заключает в свои объятия. Он снова целует мое лицо и слизывает слезы, поглощая каждую каплю моей душевной боли и превращая ее в нечто другое.

Во что-то…

— Калеб, – шепчу я и обхватываю его щеки ладонями, вглядываясь в глаза. – Поцелуй меня.

— Тебе никогда не нужно просить, родная, – отзывается он и тут же накрывает мои губы своими, заставляя меня открыться ему, впустить его и поделиться с ним всем, что есть во мне.

Я льну к нему, обвивая руками его шею, и мерно раскачиваюсь в его объятиях, стараясь вобрать в себя каждую частичку его тепла.

С каждым мгновением поцелуй становится все более неистовым и неконтролируемым, отражая все мои эмоции и эту необузданную потребность в нем – в его прикосновениях и в том особенном чувстве комфорта, что дарит только он один. Я хочу ощущать его руки, его большие ладони на своем теле. Хочу чувствовать его везде – просто чтобы забыться.