Книга Фейридейл, страница 261 – Вероника Ланцет

Обхватив основание его члена, я нежно сжимаю яйца другой рукой и продолжаю ласкать языком головку, увлажняя ее, чтобы довести его до безумия и заставить желать большего.

Когда Амон почти обезумел от желания, я облизываю его от основания до кончика, а затем беру его в рот. Вбираю глубоко в себя, так что кольцо ударяется о мои зубы.

— Бо-о-о-оже, – выдыхает он.

— Вот так, – говорю я и немного отстраняюсь, чтобы смочить член слюной. – Нарисуй меня вот так. Я в твоей власти, с твоим членом во рту. Нарисуй меня так, Амон, – горячо прошу я, зная, что это доставит ему наибольшее удовольствие.

— Лиззи, – произносит он мое имя напряженным голосом. – Ты правда этого хочешь? Чтобы я запечатлел, как ты давишься моим членом? Как он проникает тебе в глотку так глубоко, что слезы текут по твоим прелестным щечкам?

Я киваю, не сводя с него глаз и теряясь в интенсивности его слов.

— Девочка моя, ты действительно знаешь, как воплотить фантазии мужчины в жизнь, – говорит Амон, глядя на меня, и его глаза приобретают самый глубокий оттенок черного. – А когда закончу рисовать, я трахну тебя в окружении всех этих картин, чтобы ты со всех сторон видела, как я беру тебя, снова и снова заявляя права на твое сладкое тело. Что на это скажешь, моя Лиззи? – угрожающе растягивая слова, произносит он. Уголки его губ приподнимаются, и он смотрит на меня с тем же хищным голодом, который я вижу на его лице с первой нашей встречи.

Интересно, это когда-нибудь пройдет? Утихнет ли это неконтролируемое желание, которое бушует внутри меня – и которое чувствует он?

С каждым проходящим годом я хочу его только сильнее.

— Да, – выдыхаю я. – Да, Амон, да!

Ради него я готова на все.

Прожив с ним столько лет, я поняла, что в отношениях нет ничего неправильного, ни одно желание не запретно. Ради него я всегда готова раздвинуть свои границы, как и он свои для меня. В нашей спальне есть только мы. Только мы и наша любовь друг к другу, которая превращается в ненасытное желание, разгорающееся все сильнее.

— Моя родная девочка. Покажи, как глубоко ты меня принимаешь, – хрипит Амон, снова поднося член к моим губам и проталкивая его между ними.

Я широко раскрываю рот и принимаю его, позволяя ему проникать в меня до тех пор, пока кольцо не упирается в заднюю стенку горла. Подавившись, я поднимаю глаза, а мои ресницы увлажняются от непролитых слез. Наши взгляды встречаются в тот самый миг, когда карандаш касается чистого холста, нанося быстрые и искусные штрихи.

— Боги, как глубоко, – хвалит Амон. – Твой ротик просто создан для моего члена, точно так же, как мой член был создан для тебя, моя родная девочка. Чтобы полностью завладеть тобой и доставить удовольствие каждой клеточке твоего тела.

Амон резко подается вперед и вводит свой член на всю длину, насколько позволяет мое горло. Он входит слишком глубоко, но я не издаю ни звука. Позволяю ему использовать меня так, как он того желает. Я знаю, ему это нужно.

Прикрыв глаза от наслаждения, он трахает мой рот и тем же временем обрисовывает контуры моей фигуры на холсте. Прерывистое дыхание срывается с его губ.

— Вот и все, Лиззи, – хрипло произносит он, как только первый набросок готов. Холст и карандаш тут же исчезают из его рук и появляются на столике напротив кровати. Внезапно Амон полностью выходит из меня и нежно обхватывает ладонями мое лицо. Влага стекает по всей его длине, когда он прижимает кольцо к моим губам.