Книга Фейридейл, страница 333 – Вероника Ланцет

Уголки его рта изгибаются в сардонической усмешке.

— Ошибаешься. – Он прищелкивает языком. – Есть еще одно отличие.

— Какое? – Я удивленно моргаю.

— Твои глаза. У тебя взгляд теплый, а у нее холодный, – говорит он как ни в чем не бывало.

Это заявление ошеломляет меня, хотя я до сих пор не могу переварить тот факт, что мне в моем собственном доме угрожает незнакомец, который, похоже, близко знаком с моей матерью.

Внезапно во мне вспыхивает искра возмущения, стоит лишь представить, какие отношения связывали мою мать с этим… грубияном.

Неужели они…

— Я бы и пальцем не тронул такую гадюку, как твоя мать, – рычит он, один намек на это приводит его в ярость.

Я уже собираюсь ответить, но внезапно до меня доходит, что я не произносила ни слова. А значит, он мог узнать об этом только одним способом… Он прочел мои мысли.

— Подлец! – Я отталкиваю его. – Ты с самого начала мог прочитать мои мысли и убедиться, что я говорю правду. Зачем было меня мучить?

Он смотрит на меня почти как на придворного шута, и на губах его играет улыбка.

— Ты занятная малышка, – лениво тянет он.

— А ты неотесанный дикарь. – Я тычу в него пальцем, по-видимому, напрочь позабыв о своем недавнем страхе.

Что ж, пусть так. Если он вознамерится силой взять свое, я в любом случае буду совершенно бессильна перед ним.

Разве нет?

Я абсолютно не умею защищать себя – ни от него, ни от любой другой опасности.

— Ты сказала, что можешь лечить, – резко меняет он тему и закатывает рукав, открывая очень глубокую скверную рану на предплечье.

Я отрицательно качаю головой с мятежным видом.

— Я не лечу таких подлецов, как ты. Пожалуйста, позаботься о себе сам, – заявляю я, указывая на выход.

Но мужчина не двигается. Просто рассматривает меня с той же беспечной ухмылкой и скользит вызывающим взглядом по моему телу.

— И перестань так на меня смотреть, – бормочу я.

— Как так? – Его брови вопросительно приподнимаются.

— Ты… Ты знаешь как, – фыркаю я.

— Ах, милая Села, ты непокорная девочка, не так ли?

— Ч-что?

Мои глаза расширяются, стоит мне услышать это слово.

Милая.

Он назвал меня милой.

Я инстинктивно подношу руку к лицу, чувствуя, как жар заливает щеки.

Никто никогда не называл меня милой.

Но как только ловлю себя на подобных мыслях, тут же встряхиваюсь. Не могу позволить себе пасть жертвой его елейных речей.

— Я решил позволить тебе заняться моими ранами, – говорит он, а потом устраивается на скамейке в конце сада, расстегивает жилет и роняет его на землю.

— Ты решил? – недоверчиво переспрашиваю я.

Он продолжает раздеваться, медленно расстегивая пропитанную кровью рубашку.

— Что ты делаешь? – в ужасе восклицаю я, понимая, к чему все идет.

— А что я, по-твоему, делаю? – усмехается он, приподняв бровь. – Готовлюсь для тебя.

— Я ведь уже сказала, что не буду тебя лечить.

— Нет, сперва ты сказала, что поможешь мне, если я тебя отпущу. Я принимаю твое предложение.

Я смотрю на него прищурившись.

Его прежний враждебный настрой сменился на слишком… непринужденный и веселый. Словно он развлекается за мой счет.

Я не знаю, кто он, но ему точно не рады в моем саду. И именно это я ему и говорю.

— Ты уже отпустил меня. А теперь, пожалуйста, уходи, – требую я со всей уверенностью, на которую сейчас способна, и скрещиваю руки на груди.