Книга Фейридейл, страница 404 – Вероника Ланцет

Я коротко киваю.

— Я рядом, – шепчет Амон, едва сдерживаясь, чтобы не прикоснуться ко мне и тем самым разрушить ритуал.

Когда Амброзиус переходит ко второй части, боль усиливается, концентрируясь в области груди, прямо над сердцем. Кожа горит так сильно, что мне кажется, будто я вот-вот потеряю сознание.

Я изо всех сил стараюсь дышать, но это не помогает справиться с болью.

Жжение все нарастает, пока не возникает ощущение, что кто-то проникает внутрь и с силой вытягивает мою душу.

С моих губ срывается стон, когда небольшой участок кожи прямо над сердцем раскаляется до предела. Я чувствую, как на ней выжигается какой-то символ, а затем что-то пытается вырваться из меня.

Мои глаза распахиваются от шока.

Боги, ощущение такое, будто кто-то вырывает сердце из груди.

И все же я терплю.

— Плохая энергия выходит наружу, – говорит Амброзиус. – Еще немного, и я смогу избавить тебя от нее, – уверяет он.

Только эта мысль дает мне силы держаться. В попытке притупить боль я сосредотачиваюсь на будущем, которое совсем скоро ждет нашу с Амоном семью.

Поэтому боль – это ничто по сравнению с радостью, которая ждет нас впереди.

Моя кожа разрывается, и что-то вырывается из меня. Воздух пронзает резкий хлопок, прежде чем боль внезапно притупляется.

— Ну вот и все. Теперь я заберу это, – говорит Амброзиус, глядя на Амона, чтобы считать его реакцию.

Амон кивает, и Амброзиус протягивает руку, чтобы взять с моей груди что-то похожее на драгоценный камень.

— Это плохая энергия, которую исторг твой организм. Я заберу ее и уничтожу должным образом, – говорит он совершенно спокойным тоном, убирая драгоценность в карман. – Теперь попробуем все восстановить.

Его рука снова сияет, и Амброзиус повторяет те же слова, что и раньше.

Мое тело обмякает, и я ощущаю неведомую прежде слабость.

Когда он заканчивает, я даже не могу поблагодарить его – на это требуется энергия, которой у меня нет.

— Сейчас ей нужен отдых, – говорит он Амону. – Примерно через неделю она будет в полном порядке. Если нет, приходите ко мне. Но не раньше чем через неделю.

Амон стискивает зубы и кивает в знак согласия.

Затем подхватывает меня на руки и переносит нас обратно в наш дом.

— Села… – хрипло выдыхает он, поглаживая меня по голове. – Ты выглядишь такой бледной и болезненной, любовь моя. Как ты себя чувствуешь?

— В-все в порядке, – шепчу я, солгав лишь ради того, чтобы успокоить его.

Потому что на деле я чувствую себя так, словно умираю. Я замерзла, устала, а голова у меня кружится так, что я едва различаю очертания Амона передо мной.

— В-воды, пожалуйста, – тихо прошу я.

Он тут же приносит стакан воды и помогает мне попить. Я слишком слаба, чтобы даже держать стакан.

— Давай примем горячую ванну. Вдруг это поможет? – предлагает Амон.

Я киваю, слегка улыбаясь ему.

Амон осторожно раздевает меня и относит в наш бассейн. Раздевается сам и, вновь подхватив меня на руки, медленно заходит в воду вместе со мной.

— Я переживаю, – шепчет он, крепче прижимая меня к груди. Все мое тело, кроме головы, скрыто под водой.

Амон наклоняется, чтобы коснуться губами моего лба, носа, губ.

— С-со мной все б-будет х-хорошо, – заикаюсь я.

Несмотря на горячую воду, я все еще дрожу от холода.

Но Амброзиус предупреждал меня о побочных эффектах. Сказал, что какое-то время я буду слаба, и я приняла это как плату за исполнение своего заветного желания. Поэтому мне остается лишь смириться.