Книга Фейридейл, страница 406 – Вероника Ланцет

Мое дыхание учащается, и меня охватывает ужас. Я едва осмеливаюсь взглянуть на свои ноги, инстинктивно понимая, что меня ждет.

Мой взгляд медленно скользит по телу, и рот приоткрывается от шока. Большеберцовая кость сломана, острый обломок торчит наружу, а из раны хлещет кровь.

Я задыхаюсь, и не только от боли, но и от осознания того, что перелом не срастается.

— Что случилось? – кричит Амон, тут же бросаясь ко мне.

— Н-не з-знаю… – шепчу я, не в силах сделать даже вдох. – Амон… м-мне страшно, – впервые признаюсь я.

— Села, девочка моя, нет, пожалуйста. Все будет хорошо, вот увидишь.

— Н-не думаю.

— Я навещу Амброзиуса. Это все неправильно. Это… – Амон замолкает, и на лице у него отражается неприкрытая мука. – Давай я сначала подлечу тебя, – вздыхает он.

Он осторожно укладывает меня на кровать и сгибает мою ногу, чтобы осмотреть рану.

Проходят минуты, но ничего не происходит. Рана просто… не заживает.

Амон приносит тряпку и стирает кровь, после чего бросает на меня мрачный взгляд.

— Нужно вправить кость. Может быть, тогда все заживет, – с надеждой говорит он.

— М-может быть, – соглашаюсь я, хоть и знаю, какая боль опалит меня в этот момент.

Лицо Амона искажается мукой, стоит ему только дотронуться до раны. Одной рукой он придерживает мою ногу, чтобы я не шевелилась, а другой обхватывает торчащую кость.

— Посмотри на меня, родная. Смотри мне в глаза, хорошо?

— Хорошо, – шепчу я и встречаюсь с ним взглядом.

Боги, только это и позволяет мне не сойти с ума – любовь и надежда, которые я вижу в его глазах.

Кость с хрустом встает на место, принося именно такую жгучую боль, как я и ожидала. И все же, когда мы внимательно смотрим на рану, она не затягивается.

— Принесу бинты, – тихо говорит Амон. Он тут же исчезает и появляется уже с белой марлей, которой туго перевязывает рану. – Как ты? Тебе больно?

Я киваю.

— Боги, Села. Это убивает меня, любимая. Эти последние дни… я больше не могу видеть тебя в таком состоянии. Амброзиус обязан объяснить, что, черт возьми, пошло не так.

Я снова киваю. Все что угодно, лишь бы избежать мучений.

В своем немощном теле я совершенно бесполезна. И от этой всепроникающей боли мне больше всего на свете хочется кричать в голос и рыдать навзрыд.

Но я не могу.

Потому что это только сильнее расстроит моего Амона.

— Я вернусь, – шепчет он и, поцеловав меня в лоб, исчезает из виду.

Спустя несколько мгновений он возвращается таким разозленным, каким я никогда раньше его не видела.

— Он ушел, – выдавливает Амон. – В том доме нет ни следа, Села. Он исчез.

— Н-но… к-как?

— Не знаю, но что бы он с тобой ни сделал… Проклятье, Села. Он тебе не помог. Он тебя уничтожил.

Слезы застилают мне глаза и, наконец, скатываются по щекам.

— М-моя с-сила… исчезла, не так ли? – шепчу я.

Амон поджимает губы, и его взгляд затуманивается.

— Это еще не конец, – говорит он и снова пропадает.

Но в том-то и дело, верно? Все кончено. Я чувствую. Со мной покончено.

Потому что без моей силы, в таком немощном состоянии… меня ждет только один исход.

Приложив невероятное усилие, я подношу руку к груди и касаюсь метки, оставшейся после того, как Амброзиус что-то извлек из меня. Это ведь была не плохая энергия, верно? Это была вся моя сила.

Амон с самого начала видел его насквозь. С подозрением относился к этому мерзавцу, в то время как я позволила идиотским мечтам ослепить меня.