Книга Фейридейл, страница 409 – Вероника Ланцет

Не колеблясь, провожу лезвием по внутренней стороне предплечья, оставляя глубокий порез. Боль мгновенно пронзает меня, и лишь дернувшаяся губа выдает мою реакцию. Теперь, когда ко мне вернулась память Селы, я помню, что мне пришлось пережить в прошлом, и на фоне той агонии это кажется лишь мимолетной лаской.

Кровь покрывает серебристое лезвие, и несколько капель падает на пол.

Прямо у нас на глазах рана немедленно затягивается, оставив лишь едва заметный красный след на коже.

Мои губы дрожат, и я поворачиваюсь к Амону, лучезарно улыбаясь от счастья. У него на лице читается та же радость, но в глазах все еще отражается тень сомнения, словно он не может поверить в то, что все это происходит на самом деле, что я действительно здесь, стою перед ним.

Боги, как же долго он был один… Мне невыносимо думать о том, что его заперли в этой проклятой ловушке, не говоря уже о тех сотнях лет, когда он скитался по свету в ожидании моего перерождения.

Я жадно скольжу взглядом по его фигуре, впитывая каждую черту, и от его красоты у меня неизменно замирает сердце. Но дело не только во внешности. Он кажется мне еще более притягательным, потому что я знаю, что скрывается за этой красотой: любовь и сострадание, преданность и готовность пожертвовать собой.

Он – Амон д'Артан. Половинка моего сердца. Единственный мужчина на свете, который вправе обладать мной – моим телом и моей душой. И на этот раз я хочу отдать ему всю себя без остатка, точно так же, как он все эти годы отдавал себя мне.

Он спас меня, когда любой другой оказался бы бессилен.

И теперь моя очередь открыться ему.

— Амон, – тихо зову я и встречаюсь с ним взглядом. Делаю шаг вперед и скидываю рубашку, оставаясь перед ним полностью обнаженной. Потом призываю энергию, позволяя ей вырваться наружу и окутать меня электрическими завитками, этим желанным источником силы, который теперь живет во мне.

— Я предстаю в своем истинном обличье. Когда сброшены все покровы, перед тобой лишь та, кто любит тебя больше жизни, – твоя жена, твоя вторая половинка, твой вечный спутник. Та, за кем охотились сотни лет, желая заполучить мою уникальную способность. Однажды ты сказал, что мы твари. Чужаки везде. Оба держимся в тени – в этом мире или на Аркгоре. Так откройся же мне, любовь моя, – медленно уговариваю я. – Покажи мне свою истинную сущность.

Глаза Амона расширяются, и на мгновение мне кажется, что он не согласится.

В конце концов, я впервые прошу его об этом – впервые осмеливаюсь.

И хотя я знаю о его наследии Рейва, даже видела однажды его истинное воплощение, эта часть его жизни была от меня скрыта. Амон всегда неохотно рассказывал об этом и пользовался только способностями Рейва, не прибегая к телесным изменениям.

Я заверяла его, что вовсе не считаю его чудовищем, но сомневаюсь, что он воспринял мои слова всерьез. Я никогда не давила на него, не настаивала на своем, но теперь понимаю, что следовало бы.

Когда память восстановилась, многое прояснилось. В прошлом я была слепа, но теперь вижу все в новом свете. Вижу каждую ошибку, каждый неверный шаг, которые неизбежно приблизили меня к гибели.

Именно мое упрямство и бессмысленный эгоизм ослепили меня настолько, что я доверилась Амброзиусу – и полностью проигнорировала интуицию и мнение Амона. Я так зациклилась на собственном горе и одиночестве, что в какой-то момент… просто оттолкнула его или, по крайней мере, не уделяла ему должного внимания. Возможно, непреднамеренно, но это тем не менее случилось.