Книга Фейридейл, страница 408 – Вероника Ланцет

Его глаза расширяются от шока, и он дергает за вырез моей рубашки, разрывая ткань.

Родимое пятно исчезло, как и драгоценный камень с ожерелья.

— Ты…

— Я вернулась, – подтверждаю я. – Вернулась навсегда, мой Амон, – говорю я и нежно касаюсь его щеки. – Ты вернул меня.

— Но… как… Раньше у меня не получалось.

— Может быть, потому, что мои силы не запечатаны? В этот раз я вспомнила всё. И жизнь Селы, и жизнь Элизабет. Я помню абсолютно все, Амон.

— Села? – говорит он срывающимся голосом. – Ты вернулась? Моя Села?

Слезы стекают по его щекам, когда он бросается ко мне и прижимает к груди, шепча на ухо нежности.

— Я не смел и надеяться, что камень снова сольется с тобой. Не после того, что случилось в прошлый раз.

— Я здесь, – шепчу я. – Я здесь и больше никогда тебя не покину, мой Амон. Спасибо, что все это время боролся за меня, за то, что ждал. Я потрясена тем, через что тебе пришлось пройти, чтобы спасти меня.

Он качает головой.

— Никогда не благодари меня за то, что так же естественно, как дышать. Я не чувствую себя цельным без тебя. Ах, Села, моя Села. Не верится, что ты и правда здесь, – шепчет Амон и отстраняется, чтобы с благоговением посмотреть на меня. Затем обхватывает ладонями мои щеки и покрывает кожу нежными поцелуями. – Моя родная девочка, – шепчет он мне в губы.

Мы не разрываем объятия, кажется, целую вечность, не в силах насытиться друг другом. Тепло его тела передается мне, а неповторимый мужской аромат окутывает с головы до ног, так что я пьянею от самой его сущности.

Все мои чувства обостряются от нашей близости, от осознания того, что мы наконец-то вместе. И именно благодаря тому, что я воспринимаю его всеми своими сущностями, прошлыми и настоящей, я понимаю: это реальность. И теперь, когда мои воспоминания слились воедино, я люблю его еще больше – вижу глазами Дарси, Элизабет и, конечно же, Селы.

Мне и представить страшно, каково ему было помнить наше прошлое и нашу любовь, но притворяться, будто между нами ничего нет, начинать все сначала снова и снова и каждый раз заставлять меня влюбляться в него, как в первый.

Сердце сжимается от невыносимой боли при мысли, каким одиноким и опустошенным он был все это время. Веками ждал моего возвращения, шел по жизни как бледная тень самого себя, потому что скучал по своей родственной душе – половинке своей души. Наша связь превосходит любые брачные узы, возможно, нас даже нельзя назвать родственными душами. Мы – единое целое, и только будучи вместе, остаемся в здравом уме.

Встав с кровати, я выхожу на середину комнаты, чтобы провести один тест.

— Села? – зовет Амон, следуя за мной.

Я не могу сдержать слабой улыбки, заметив, как сильно он напуган тем, что со мной снова может что-то случиться. Он наблюдает за мной, словно ястреб, высматривая малейший признак опасности.

— Мне нужно кое-что проверить, – говорю я, доставая его меч из ножен.

— Любовь моя, не сейчас…

Но я качаю головой.

— Мне нужно знать, что я полностью стала собой, Амон.

Поджав губы, он нехотя соглашается, но все равно не отходит от меня ни на шаг, а на лице у него читается непроходящая тревога.

Я достаю меч из ножен и в очередной раз поражаюсь ослепительному блеску родия. Удивительно, как что-то столь прекрасное могло принести боль стольким людям.