Книга Фейридейл, страница 50 – Вероника Ланцет

— Мистер Воан рассказал мне о конфликте с Хейлами и упомянул что-то о Бейли.

Катрина кивает.

— Бейли – единственные, кто не пренебрегает нами. Хоть и не всегда признают нас. Но по крайней мере, они дружелюбнее остальных жителей.

— С чего все началось? Не понимаю, почему ты продолжаешь жить здесь, раз все так настроены против твоей семьи, – добавляю я.

На похоронах они держались в стороне, а остальные, насколько я помню, смотрели на них с неприкрытой враждебностью. Реакция людей в этой закусочной сама по себе говорит о многом, но услышать, что почти все жители города ведут себя подобным образом? Не знаю, смогла бы я жить в месте, где меня все ненавидят.

— С чего все началось? – Катрина улыбается, качая головой. – Так продолжается десятилетиями. Конечно, мне известны только истории бабушки. По ее словам, семья Хейл поселилась в Фейридейле сразу после эпидемии, вскоре за ними последовали Николсоны, а затем Пирсы и Воаны. Насколько я понимаю, первый конфликт случился из-за поместья и прилегающих земель. До эпидемии они принадлежали семье Крид, но та умерла от болезни.

Я внимательно слушаю, и меня удивляет, что раньше у поместья был другой владелец. Это заставляет меня задаться вопросом, не Криды ли назвали город Фейридейлом.

Катрина делает глоток воды и продолжает:

— Хейлы претендовали на это место, поскольку Лидия Хейл была дочерью самых первых владельцев. Николсон утверждал, что оно должно перейти к нему, ведь он – сын Авеля Крида. Правда, незаконнорожденный, поэтому он не смог ничего доказать. С тех пор они всеми силами пытаются дискредитировать нас в надежде, что мы покинем Фейридейл и бросим поместье. И это подводит меня к другому твоему вопросу. Почему мы остаемся? Потому что это наше наследие и наш долг – оставаться в Фейридейле. – Она одаривает меня теплой улыбкой.

— Довольно бурная история.

— И это только верхушка айсберга, – вздыхает Катрина. – Поскольку они не смогли выиграть честно, то начали прибегать к грязным уловкам, и вскоре им удалось убедить почти всех жителей, что мы каким-то образом прокляты и приносим несчастье. – Она качает головой от абсурдности этого.

— Но почему люди в это поверили? Мы живем в двадцатом веке. Все знают, что проклятий не существует, – тут же добавляю я, хотя после пары дней в Фейридейле эти слова уже не так уверенно слетают с моих губ. Особенно после ужасной кончины Лео Пирса. Ведь он не только выплюнул свои внутренности, но и сгорел прямо у нас на глазах, превратившись в пыль.

Конечно, я стараюсь не придавать этому инциденту слишком большого значения, но не могу не прокручивать его в голове, каждый раз удивляясь нереальности случившегося.

— Это не Бостон, Дарси. Люди здесь верят в то, что видят. Если луна становится красной, это дурное предзнаменование. Если река меняет цвет или животные внезапно умирают – тоже. Любая мелочь может вызвать подозрения у того, кто их ищет. И точно так же все кажется совпадением тому, кто их не ищет.

Я медленно киваю, чувствуя, как от всех этих разговоров о колдовстве по спине бегают мурашки. Однако я стараюсь не обращать внимания на странности, которые происходят со мной с тех пор, как я приехала сюда. Не знаю, готова ли я просто списать их на колдовство.

— Как думаешь, что случилось с Пирсом на кладбище? Разве в его кончине нет чего-то… сверхъестественного?