Книга Контракт с монстром, страница 132 – Анастасия Ригерман

Он не кричал, даже не повышал голос. Но в каждой его фразе была стальная хватка, не оставляющая пространства для маневра. Одним ловким движением мужчина забрал у меня смартфон, будто забирал игрушку у ребенка, и отложил его в сторону. Затем присел на край кровати, так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло и напряжение. Оборотень не касался меня, но его близость казалась тюремной решеткой.

— Может, мне еще и о всей своей жизни тебе рассказать? — бросила я, защищаясь сарказмом, как последним щитом. Голос дрогнул, выдавая страх.

Игнат лишь усмехнулся в ответ — коротко, беззвучно.

— Начни с самого главного, Юлия Евгеньевна, — лениво потянул оборотень, вальяжно откидываясь на подушки, и скрещивая за головой мощные, жилистые руки. Его поза казалась почти развязной, но в этом не было ни капли настоящего расслабления. Передо мной был хищник, не готовый упускать свою добычу. — Я сегодня весь твой и никуда не тороплюсь.

Макс

Разговор со старейшинами затянулся до бесконечности, превратившись в тягостное, изматывающее испытание. Мы собрались на древнем ритуальном кругу. Густой, смолистый воздух был пронизан холодом и шепотом вековых сосен. Над нами, сквозь разрывы в черных ветвях, сияло огромное, почти неестественно близкое полнолуние — всевидящее око ночи. Его серебристый свет заливал лица старейшин, делая морщины глубже, а взгляды — пронзительнее. Огонь костра, трещавший у наших ног, отбрасывал на них пляшущие тени, и казалось, будто сами духи леса притаились в темноте, внимая нашему совету.

Воздух, пропитанный дымом и скрытым недоверием, давил на виски. Рассказать о том, что открыл мне Хранитель Леса, оказалось непросто. Слова, такие ясные в священной тишине у камня, здесь, под скептическими взглядами, тускнели и спутывались. Я и сам не осознавал до конца, как были связаны воедино все эти события — древние пророчества, аномалии в лесу, внезапные провокации и нападения между кланами оборотней.

Понял ясно лишь одно, и эта истина горела во мне холодным, неумолимым пламенем: кроме нашего мира существуют и другие. Очень похожие, как отражения в разбитом зеркале. И в них живут другие версии нас самих. И по какой-то необъяснимой, чудовищной причине два таких зеркала вдруг сошлись. Дверь между мирами открылась, порождая трещины в самой реальности — те самые чудовищные аномалии. И пока мы ее не закроем, хаос в нашем мире будет лишь нарастать, как гнойная рана.

Старцы слушали меня по-разному. Их лица, освещенные снизу огнем, а сверху — луной, были похожи на маски. Немногие, самые древние, что помнили иные времена, слушали внимательно, доверчиво кивая своими седыми головами. Их морщинистые лица были серьезны, они чуяли правду в самой сути моих слов, даже если логика хромала. Другие, более практичные, сидели с каменными лицами, их пальцы нервно перебирали амулеты. Они бросали на огонь пучки сухой полыни, будто очищая пространство от моих слов, и задавали колкие, скептические вопросы. А третьи, те, кто ценил порядок и традицию выше самой сути вещей, и вовсе едва скрывали презрение. Они закатывали глаза, обменивались многозначительными взглядами, будто я рассказывал им детские сказки у костра.

А потом прозвучала та мысль, от которой у меня сжались кулаки.