Книга Контракт с монстром, страница 134 – Анастасия Ригерман

И вот настал момент. По моему зову, под единый, пронизывающий душу вой, обращенный к луне, десятки тел затрещали костяными переломами, одежда падала на хвою, и люди оборачивались волками. Мощные звериные силуэты возникали в клубах пара на холодном воздухе. Зара, превратившись в стройную, гибкую волчицу с шерстью цвета первого снега, бросила на меня последний, полный ожидания взгляд и ринулась в глубину леса, туда, где под сенью древних дерев будут скрепляться союзы брачными метками.

Мой зверь ринулся было за ней. Мускулы напряглись, лапы сами понесли тело вперед, подчиняясь древнему ритму, зову стаи, давлению сотен смотрящих глаз. Но он сделал лишь несколько мощных прыжков по упругому мху — и вдруг замер. Будто споткнулся о невидимую стену. Очнулся от морока, от гипнотического ритуала.

Все внутри него, каждая клеточка, развернулась в другую сторону. Не в глубь леса, а туда, откуда дул легкий, почти неуловимый ветерок. В воздухе, сквозь густые запахи хвои, дыма, звериной плоти и возбуждения, витал ее запах. Слабый. Едва уловимый, как память. Смесь чего-то сладкого, летнего, человеческого тепла и той самой, необъяснимой нотки, что сводила с ума. И для моего волка он горел в ночи, как единственный маяк.

Волку было плевать на условности. Плевать, кто она: чистокровная волчица, человек, полукровка, да хоть лесной дух. Сейчас, под этой всевидящей, всеразрешающей полной луной, все эти глупые навязанные ярлыки теряли смысл, рассыпались в прах. Был только древний, животный зов. Зов крови, инстинкта, неоспоримого выбора. Она. Мой волк выбрал ее. И в нем, диком и необузданном, вспыхнула одна ясная, всепоглощающая жажда: найти, догнать, и поскорее оставить на ней свою метку. Свой запах. Свое право.

Сорвавшись с места, я наплевал на все. На сотни голосов в голове, шепчущих о долге, традиции, стае. На зов сородичей, доносившийся из чащи. На осуждающие или недоумевающие взгляды, которые, я знал, будут следовать за моей спиной. Все это было белым шумом, шелестом листьев под чьими-то чужими лапами.

Я понесся что было сил. Не в глубь леса, а прочь от него. В сторону дороги, к Багряной заводи. Каждый мускул горел, каждое дыхание рвалось из груди клубами пара. Лес мелькал вокруг темной, размытой полосой. Я бежал не как вожак, не как член стаи. Я бежал как дикий зверь, нашедший свою самку. И луна, холодная и безразличная, освещала мне путь к ней.

Добравшись до особняка, я не стал церемониться со входом, и едва не вынес дверь. Адреналин, ярость и животная потребность выплеснулись в одном мощном ударе.

Внутри дома ее запах ударил в ноздри с невероятной силой. Он был не просто ярче — он был живым, теплым, витал в воздухе, пропитывал ковры, мебель. Он был повсюду, и каждый его атом кричал о ее недавнем присутствии.

Но сам дом молчал. Глухо, предательски. Свет был выключен везде, лишь в камине гостиной догорали последние поленья, отбрасывая на стены и потолок пляшущие, умирающие тени. Тишина была не просто отсутствием звука. Она была плотной, натянутой, как струна, зловещей. Так тихо бывает, когда все домочадцы крепко спят… или когда их нет вовсе.

Я не стал тратить время на поиски внизу. Мое нутро, мой зверь, рвался наверх, к ее спальне. Я рванул к лестнице и взлетел по ней, не касаясь ступеней, в несколько длинных, звериных прыжков. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди, оставшись биться на паркете.