Книга Контракт с монстром, страница 144 – Анастасия Ригерман

А дядя… он точно не шутил. В его холодных глазах не было ни капли сомнения или жалости. Только железная уверенность в своем праве и в законах своего мира. Да и Игнат рассказывал о том, что женщин у Белых Стражей не хватает. Но чтобы вот так… против моей воли. Чтобы «закон стаи» перечеркивал само понятие выбора, желания, любви.

Гнев на чертовых волков, на их дикие, нелепые обычаи, на эту каменную тюрьму из традиций, захлестывал волнами. В груди все горело, хотелось крушить, ломать, кричать. Я было занесла руку, чтобы смахнуть со стола хрупкую фарфоровую статуэтку лисы — символ чего-то уютного и чужого. Но рука замерла в воздухе. В памяти всплыл образ Игната, стоящего в дверях комнаты своей матери, его большие, осторожные пальцы, с такой любовью касающиеся корешков старых книг. В этом жесте была вся его незаживающая рана, вся его тихая преданность. Это был его дом. Его память. И как бы я ни была взбешена, я не могла стать тем, кто приносит разрушение в святилище чужого горя.

Я опустила дрожащую руку, тяжело дыша. Нужно было не ломать, а думать. Собрать осколки паники в кулак и действовать!

Тим. Макс. Перед внедрением они сидели напротив меня в уютной гостиной, и Тимур говорил своим спокойным, обнадеживающим голосом: «Не волнуйся, Юль. Если что-то пойдет не так, мы тебя вытащим. У нас всегда есть запасной план». А Макс… Макс тогда смотрел на меня таким взглядом, от которого становилось и тепло, и тревожно одновременно. Он просто кивнул: «Слово Альфы».

Может, наши договоренности еще имеют право на жизнь? Следуя плану, я должна была устроиться в корпорацию Ратниковых, втереться в доверие, собрать информацию. Этот путь теперь казался сказочно простым и далеким. Но это была ниточка. Единственная видимая ниточка, протянутая из моего старого мира в этот новый, враждебный.

Я подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. Заснеженный лес молчал, храня свои тайны. Но где-то там, за его пределами, были люди, которые дали слово. Или… уже забыли о нем? Сердце сжалось от новой боли — не только страха, но и предательства. Нет. Нужно верить. Пока есть хоть капля надежды, нужно искать выход. Не как жертва, а как та, кто еще помнит, что такое свобода.

* * *

Дни тянулись, как густая смола. Беспокойство, смешанное с яростью, клокотало внутри, не давая сидеть на месте. На четвертый день я не выдержала. Найдя Игната в его кабинете, где он разбирал какие-то документы, я вошла без стука, с решимостью, подпитанной отчаянием.

— Я не могу так больше, — заявила я, положив перед ним на стол папку. — Сидеть сложа руки, как хрустальная, смотреть в окно, и ждать не понятно чего. Я не такая. Всю жизнь я училась и работала.

Игнат отложил карандаш. Его взгляд был спокоен, но в глубине глаз читалось понимание.

— И если уж мне суждено остаться среди Белых Стражей, — продолжила я, открывая папку и выкладывая перед ним несколько листов с печатями, — а потом, надеюсь, перевести сюда и Дениса… то я хочу быть полезной. Не обузой. Вот мои рекомендации с прошлой работы. Я хороший аналитик, умею работать с большими массивами данных. Я внимательна, пунктуальна, исполнительна. Мне нужно дело. Занятие. Хоть какая-то иллюзия нормальной жизни.

Я говорила быстро, горячо, пытаясь продавить свою точку зрения, но голос к концу начал срываться. Игнат взял один из документов, пробежался глазами по тексту, но было видно, что его мысли сосредоточены не на моих рекомендациях. Он медленно положил бумагу обратно.