Книга Контракт с монстром, страница 93 – Анастасия Ригерман

— Может, отпустишь уже свою игрушку, — произнесла она, и каждое слово падало, как крошечная льдинка, прямо в душу. Ее тон был ровным, почти вежливым, но от этого лишь страшнее. — У меня к тебе серьезный разговор.

«Игрушка».

Слово обожгло сильнее пощечины. Вся страсть, вся отчаянная нежность момента рассыпалась в прах под этим одним, уничижительным словом. И под этим взглядом, который ясно давал понять: я здесь — случайность, помеха, предмет, не достойный даже полноценного имени. А он… он все еще держал меня, и в его объятиях теперь боролись тепло защиты и ледяное дыхание надвигающейся бури.

Конечно же, Макс меня не отпустил. В этом был весь он. Альфа до кончиков пальцев. Жесткий, как кованая сталь, упрямый, как утес, и своенравный, словно сама буря. Никто не смел указывать ему, что делать. Никто. Даже родная мать, чья власть, казалось, была высечена из тех же твердых пород, что и его собственное упрямство.

Он не сказал ни слова. Просто, все так же крепко прижимал меня к своей груди, будто был моим живым щитом, а затем развернулся и твердыми шагами направился в дом. Я невольно прижалась к нему. А вот его мать с раздражением закатила глаза. Ее губы сложились в тонкую, неодобрительную линию, и она нарочито громко, почти театрально вздохнула.

Проходя мимо, Макс бросил на нее быстрый взгляд. Острый как клинок и непроницаемый как броня, будто пытался оградить меня от ее ядовитого спокойствия. Но щит был несовершенен. Я все равно чувствовала ее своей спиной. Ее неприязнь была тяжелой и липкой, как смола, что казалось, она прожигает ткань моей одежды и оставляет на коже невидимые, жгучие отметины.

Это ощущение не покидало меня, пока мы поднимались по широкой лестнице, пока его шаги отдавались гулким эхом в тишине особняка. И потом, когда уже подходя к моей комнате Макс громко позвал:

— Лина!

Я знала, он не хотел меня напугать. Но от этих ноток в его голосе, от той не терпящей возражений силы, по моей коже побежали мурашки. Я невольно вздрогнула в его объятиях.

— Вот где ее носит, когда она так нужна?! — мужское рычание было обращено в пустоту коридора, но гнев в нем был настоящим.

— Дальше я справлюсь сама… — попыталась я встать на ноги.

— Нет, — отрезал Макс, и это было окончательно. — Сперва нужно осмотреть твою ногу. А лучше вызвать врача.

Он не пошел в гостиную, к ожидающему его «серьезному разговору». Вместо этого занес меня в комнату, и бережно опустил на край кровати. А затем… затем этот могущественный, грозный Альфа опустился передо мной на колени. Его движения были медленными, нарочито внимательными. Он взял мою поврежденную ногу в свои большие, теплые руки, как будто это был хрупкий артефакт, и начал осматривать разбитое колено, ссадины на щиколотке.

Его прикосновения были удивительно нежными, но его взгляд был сосредоточенным, почти отрешенным. В тишине комнаты, нарушаемой только нашим дыханием, он будто намеренно тянул время. Каждая секунда, которую Альфа проводил здесь, на полу у моих ног, была маленьким бунтом, минутой отсрочки перед тем, чтобы спуститься вниз и встретиться с ледяным штормом, ожидавшим его в лице матери. И в этой тишине, под его пристальным, затянувшимся вниманием, билось не только мое сердце, но и тревожное, невысказанное понимание: что бы ни ждало его внизу, это ненадолго отложено, но не отменено.