Книга Контракт с монстром, страница 94 – Анастасия Ригерман

— Макс… — мой голос прозвучал тише шепота, когда я осторожно коснулась его волос. Они были жесткими, упругими под пальцами, но в этом прикосновении я чувствовала не его силу, а его уязвимость. В этот миг странным образом мне казалось, что он нуждается во мне — в этом тихом прикосновении, в этом островке спокойствия — даже больше, чем я нуждалась в его защите.

Он вздрогнул, словно вышел из глубокой задумчивости, и поднял на меня глаза. Ясные, пронзительные, они были полны такой глубокой, немой грусти, что у меня внутри все перевернулось. Но уже в следующее мгновение Альфа заставил уголки своих губ дрогнуть в ироничной, почти насмешливой улыбке, пытаясь спрятать эту тень, как прячут что-то постыдное.

— Тебя ждут, — прошептала я, не в силах выдержать этот взгляд.

— Да, я в курсе, — его голос был низким, с хрипотцой. Макс отвел взгляд, снова сосредоточившись на моей щиколотке, будто эта маленькая ссадина была самой важной загадкой в мире.

— Почему ты никогда не рассказывал о своей маме? — рискнула я спросить, чувствуя, как нарастает тревога. — Вы не виделись столько времени. Наверняка, она успела по тебе соскучиться.

При этих словах его лицо исказила гримаса, в которой смешались горечь, нежность и что-то очень похожее на боль. Ироничная улыбка исчезла без следа.

— Соскучиться? По мне? — он фыркнул коротким, сухим, безрадостным звуком. — Это вряд ли.

— Но это же твоя мама, — настаивала я, цепляясь за наивную, детскую веру в незыблемость таких связей. — Разве может быть иначе?

— Ты многого не знаешь, — резко оборвал он меня, и в его голосе прозвучала сталь, предупреждающая, чтобы я не переходила черту, не наговорила лишнего. В этот момент за дверью послышались быстрые, легкие шаги — Лина, наконец-то.

Он вздохнул, и этот вздох был полон тяжести предстоящего разговора.

— Я вернусь, как только освобожусь, — пообещал Альфа, и его рука потянулась к моей щеке.

Большие, теплые пальцы коснулись кожи, а затем его губы оставили на ней поцелуй. Легкий, трепетный и такой мимолетный, что он исчез, едва я успела осознать его тепло. Это было прощание и обет одновременно.

— Нам с Тимом нужно о многом тебе рассказать, — торопливо добавила я, хватая его за руку, словно боясь, что он растворится прямо сейчас.

Альфа кивнул, поспешно поднимаясь. Уже в дверях, положив руку на ручку, Макс замер и оглянулся. Его взгляд задержался на мне — долгий, пронзительный, полный немого диалога. В нем читалось столько всего: и суровая решимость, и обещание защиты, и… извинение. Словно он извинялся за ледяной прием, за жестокие слова своей матери, за весь этот холодный, враждебный мир, в который однажды меня втянул.

— Хорошо, — его голос снова обрел командирскую твердость. — Позаботься о ней, — бросил он уже Лине, и та понятливо кивнула. — И еще, Юля… пожалуйста, оставайся в комнате.

Последние слова прозвучали не как просьба, а как приказ, выкованный из заботы и… страха за меня. Потом дверь тихо закрылась, оставив нас с Линой в наступившей тишине.

Подруга среагировала первой. Ее взгляд, острый и наблюдательный, мгновенно прочитал во мне то, что было глубже физической боли. Она поняла, что происходившее внизу ранило меня куда сильнее, чем разбитое колено и вывихнутая лодыжка. Без лишних слов она достала из кармана маленький, потрепанный блокнот и карандаш, принявшись быстро выводить аккуратные строчки.