Книга Измена. Право на истинную, страница 49 – Рин Рууд

И я верю Верховному Жрецу, что Вестара может переклинить на мне, на моих сыновьях и “безответной любви”. Да у меня перед глазами четкая картинка стоит, как он весь такой красивый и печальный сидит и пишет стихи. Кучу стихов, потому что нет у него границ. Страдает и водит гусиным пером по бумаге в полумраке, окруженный свечами.

— Не все встречают своих Нареченных, дитя.

— У меня с мужем проблемы! — охаю я. — Так мне в довесок еще и его брата? Да вот сдались они мне сейчас оба! Милостивая Луна!

— Зато это будет держать твоего мужа в тонусе. Глупая деревенская девица оказалась роковой волчицей, на которую имеет виды его брат. Ты бы могла сыграть на этом, но это плохой совет от Жреца. Такие советы раздают обычно коварные подружки, — смеется и оправляет свой балахон, — но я сам очень люблю всякие интриги, скандалы и прочую мишуру. За милым спокойным болотом неинтересно наблюдать.

— А я хочу в болото, — цежу сквозь зубы. — В спокойное и уютное болото без измен, чокнутых Жрецов, придурочных братьев.

— Пошли в Жрицы? Память у тебя заберем и будешь блаженной курицей в Храме Матери Луны? Вот там болото так болото.

— С вами невозможно вести разговор! — топаю ногой.

— Это потому, что ты молодая, — Жрец сплевывает травинку. — Пожила бы с мое и сама бы посмеялась над происходящим. И посмеешься, но нескоро. Сейчас время для страданий, метаний и истерик. Всему, как говорится, свое время.

Сжимаю переносицу, делаю несколько вдохов и выдохов. Толку-то сейчас мне топать ножками перед ехидным стариком, который наслаждается теплой ночью и моей растерянностью. У него-то ничего не происходит в жизни и ему скучно.

— Ладно, — поднимаю я взгляд. — Я с вами хотела поговорить об именах.

— Я тебя слушаю.

— Какие имена выбрал Ивар?

— Иди и спроси у него. Он мне сказал, но мое дело имена перетереть с Лесом и Матерью Луной.

— Они хоть приемлемые?

— Вполне, — неторопливо обходит меня по кругу. — И думал над ними он долго и сосредоточенно. С умом подошел.

— Скажите, а?

— Иди и спроси.

В бессилии поскрипываю зубами. Да, я на Ивара обижена и не хочу с ним разговаривать, но нездоровое любопытство всегда было частью меня. И вдруг он выбрал дурацкие имена, которые Жрец из вредности одобрит? Я не могу этого допустить.

— И я думаю, что ваша связь настолько крепка, что имена вы могли выбрать одинаковые, — Жрец разворачивается ко мне и мягко улыбается.

— Анрей и Эрвин? — недоверчиво и шепотом спрашиваю я.

— Удивительно, — охает он. — Это точно магия. Разве такое возможно?

Минуту стою с открытым ртом, но затем срываюсь с места:

— Вы лжете! Я вам не верю! Ивар! — спотыкаюсь и чуть не падаю.

Оправляю подол платья, оборачиваюсь на Жреца, который заинтересованно разглядывает веточку молодого ясеня и рычу:

— Обманщик.

— Ничего подобного, — кидает на меня хитрый взор. — И хватит меня уже оскорблять.

— Ивар! — выскакиваю из кустов и замираю.

Сидят Ивар и Вестар на пледе и держат кое-как замотанных в свежие пеленки моих сыновей. Что старшие, что младшие — удивленные и обескураженные. На несколько секунд я сама теряюсь от зрелища, которое, к моему стыду, умиляет, но я беру себя в руки и сердитым шепотом повторяю:

— Ивар!

— Что? — подает тот тихий голос. — Мы справились.

— Сами, конечно, чуток изгваздались, но да, справились, — подтверждает Вестар, и малышня расплывается в улыбках.