Книга Измена. Право на истинную, страница 62 – Рин Рууд

— В библиотеке полный бардак, Илина, — едва заметно хмурится.

— Ты и туда успел заглянуть?

— Да, и я недоумеваю, зачем было выкидывать книги с полок, когда то, что ты искала, как обычно, лежало на столике?

— У тебя не очень умная жена, — рычу я. — Не повезло.

— Да ты там погром устроила, — медленно моргает. — И несколько шкафов перевернула.

Нет у меня оправданий. Я как вошла в библиотеку, так меня и переклинило. Там, среди книг и шкафов я застукала Ивара и Гризу. И из меня поперла ярость не из-за ревности и обиды. Нет. Я рассвирепела, потому что всегда ненавидела библиотеку, ведь именно она была сердцем замка, в котором мне было плохо, тоскливо и невыносимо.

— Я хотела ко всему прочему библиотеку еще и сжечь.

— И почему передумала?

— Меня отвлекли Анрей и Эрвин. Они проголодались, — пожимаю плечами. — Еще вопросы?

Молчит минуту и тихо спрашивает:

— Поделишься своими впечатлениями о книге?

Вздыхаю, кладу “Дождливое утро” на колени и задумчиво жую губы. Я не могу поделиться восторгами, потому что книга рассказывает о жизни одного человека. Обычного человека. Роман не о рыцаре, не о короле, не принце, а о сыне конюха, который родился и живет. И живет без подвигов, приключений и жертв, но неторопливое повествование все же затягивает в чужую жизнь, гипнотизирует и отгораживает от реальности.

— Я не знаю, — честно отвечаю я.

— Вот как, — Ивар переводит взгляд на книгу, а затем вновь на меня смотрит.

— И я все жду, когда Сандр влюбится. Вестар обещал, что тут будет любовь, но я ею пока даже не пахнет. Он то лошадей разглядывает, то в полях прохлаждается и пчелами с цветочками любуется.

— Не буду отвлекать, — Ивар шагает к двери.

— Любовь будет, нет? — провожаю его подозрительным взглядом. — И когда? На какой главе? И с кем? С дочкой пастуха? Или племянницей мясника? Или кто-то еще появится?

— Все, я ушел, — бессовестно выходит и бесшумно закрывает дверь, а мне остается только стиснуть зубы и медленно выдохнуть.

Несколько минут прислушиваюсь к дыханию мальчиков, которые и ухом не повели на нашу перепалку сердитым шепотом, и возвращаюсь к книге. Я должна дойти до любви. Это ведь часть жизни. И Сандр очень романтичная натура, раз часами может созерцать ромашки, бабочек и различать в храпе лошадей их настроение.

— Делаю ставку на дочку пастуха, — переворачиваю страницу и ищу тот абзац, на котором меня прервал Ивар. — Не зря же ты сравнил ее волосы со снопом сена, а она в тебя камнем кинула и бровь рассекла.

— Он умер! — в кабинет врывается Илина и в гневе швыряет на стол книгу.

Я едва успеваю убрать чернильницу.

— Умер!

Бледная, растрепанная и с красными глазами стоит перед столом.

— Ты, что, ночь не спала?

— Зачем такое писать?! — игнорирует мой вопрос и топает ногой. — И что эта за любовь такая у него была?! Мельком увидел лицо дамы в карете, а потом лишь при смерти ее вспомнил?! Старый, больной и одинокий?! Что это вообще такое?!

Я медленно моргаю. Да она разъярена похлеще, чем в прошлые разы, и если я сейчас что-нибудь скажу против, то кинется она на меня с когтями и клыками. Поэтому я молчу и держу чернильницу.

— Я прочитала эту толстый талмуд, чтобы в конце остаться ни с чем?! Ивар!

— Что? — тихо спрашиваю я.

— Дурацкая книга! — топает ногой. — Где счастливый конец?