Книга Измена. Право на истинную, страница 65 – Рин Рууд

— Хочешь сказать, что ты переживал, объяснится ли герой в любви или так и будет гордо молчать и вляпываться в проблемы?

— По-моему скромному мнению, вляпывалась в проблемы героиня.

— Да они оба хороши, — фыркаю я.

Солнечные лучи пробиваются сквозь плющ и яркими пятнышками падают на лицо и шею Ивара. Квакают лягушки, стрекочут цикады, и ветер дышит запахами зелени, воды и листвы.

— Это было глупо со стороны Зольды выпрыгивать из кареты… — шепчу я. — Ногу вывернула…

— А Абрахаму не стоило уходить после танца и ввязываться в драку с пьянчугами у таверны, — Ивар не отводит взгляда.

— Но Зольда оскорбила его, — едва слышно отвечаю я. — Это еще глупее, чем из кареты сигать.

— А после драки лечила его раны.

— Думаешь, они тогда поняли, что влюблены?

Я едва дышу. Мне нравится этот разговор, и я не хочу его случайно оборвать какой-нибудь глупостью. Я прочитала хорошую книгу, и мне важно сейчас поделиться своими впечатлениями, обсудить героев, чтобы их затем отпустить и начать новую историю.

— Влюбились они при первой встрече на ее первом балу, — Ивар делает шаг.

Я не могу сдержать улыбку, потому что героиня при первой встрече убегала от отца и толкнула Абрахама в фонтан.

— Но да, поняли они, что влипли, после драки, — Ивар тоже улыбается.

Ему тоже после уединенных вечеров хотелось с кем-то поговорить о прочитанном? Молчу несколько минут и тихо спрашиваю его об этом. Ивар отвечает не сразу.

— Нет. Я наслаждался уединением, чужими жизнями и у меня не было желания обсуждать книги, которые читал. До недавнего времени.

— До недавнего времени? — переспрашиваю я

— Мне было интересно послушать твое мнение о “Дождливом утре”. Оно было очень эмоциональным и гневным. А сейчас мы будто обсудили близких знакомых, за которых рады, что у них все хорошо.

Я не замечаю, как он оказывается совсем рядом. Солнечные зайчики теперь у него на волосах.

— Но я бы не рекомендовал тебе ночами не спать, какой бы интересной книга ни была.

— Постараюсь, — шепчу я, — но не обещаю. Кроме книг у меня два голодных волчонка, которые особенно прожорливы ночью.

Ивар целует меня, коснувшись теплыми пальцами щеки. И это поцелуй легкий, ласковый, как и это утро. Я вдыхаю его выдох, и у меня кружится голова. Из мимолетной слабости меня выдергивает плеск воды и рык. Я оборачиваюсь, стыдливо прижав пальцы к губам, которые горят будто обожженные.

Под воду восторженно уходит Вестар в волчьей шкуре, а через секунду выныривает возмущенным человеком:

— Это надо остановить! — встряхивает влажными волосами. — Ивар! Черт тебя побррррр…

И в пруду вновь неиствует с рыком белый волк, который ловит рыбок, фыркает и встряхивает ушами.

— Это он тебе мстит за все те годы твоей тирании, — насмешливо отвечает Ивар.

Вестар выплывает из пруда, отряхивается и скачет в кусты мимозы, в которых затем раздается крик:

— Вот гад! Ты либо уже становись главным и убегай с концами в лес, либо прекррррр...

— На охоте то же самое было, — Ивар вздыхает. — Вестар особенно опечалился, когда он пришел в себя с сырой оленьей печенью в зубах.

— А он придет в себя?

— Придет. Это странно, но его зверь не желает дичать и давить человека.

Он подозрительно замолкает, и моей ладони касается влажный волчий нос. Отвлекаюсь от кустов, в которых Вестар ведет войну с упрямым зверем, и смотрю на Ивара. Облизывает пальцы, а затем поднимает морду, навострив уши. Он забавный в рубашке и штанах, что сползают с его задней части.