Книга На высоте. Книга 1, страница 7 – Юлия Резник, Ника Юлианова

Я стоял посреди третьего лагеря, с рюкзаком, набитым снарягой, и только его вес не давал мне улететь в пропасть. Ладно, шучу. И страховка. Температура упала настолько, что еще немного, и я потерял бы чувствительность в пальцах. А это фигово – попробуй надеть кошки или что-то вытащить из кармана, когда у тебя не фурычат руки. Я не знал, зачем морозил задницу на этом ветру. Меня бы приняли в любой палатке. Может быть, я просто себя наказывал за то, что позволил этой ситуации зайти так далеко.

— Гор! – сквозь завывания ветра ко мне пробился мелодичный женский голос.

Я оглянулся. Сквозь снежную пелену тускло светился фонарик. – Иди сюда! Скорей!

Кира. Я колебался ровно секунду. Потом махнул рукой. Чёрт с ним, не геройствовать же до смерти.

В её палатке было тесно, шумно от ветра, но так тепло по сравнению с улицей! Внутри привычно пахло газом, едой, шерпами, и – удивительно – самой Кирой. Обычно в горах люди пахнут одинаково: потом, пылью, горелкой. Но от неё шел тонкий аромат цветов. Это было невероятно, поэтому я заподозрил у себя горняшку2 и напрягся.

Мы устроились плечом к плечу. С каждой новой порывистой волной палатка выгибалась так, что я бы не удивился, если бы ее сорвало. Шерпы Киры лежали рядом, кто-то пытался шутить на своём, кто-то уже захрапел, забившись в спальник.

Я слушал, как Кира ворочается рядом. Она дышала ровно, спокойно, будто её вообще не касалась вся эта адская ночь. Я думал: «Чёрт возьми, как она сюда попала? Что забыла в этом снежном аду? И как умудрилась так пахнуть, после стольких дней без элементарного душа?». Я пытался заставить себя поспать. Но высота уснуть не давала. Мозг каждые две минуты подпинывал тело: «Вдохни глубже!». Я дёргался, хватал воздух и снова проваливаешься в полусон. И так по кругу.

Окончательно проснулся часов в пять. В палатке к тому моменту уже никто не спал. Но все лежали молча. Обсуждать было нечего. Все ждали знака от погоды и мониторили прогноз, который всегда разнился от сайта к сайту.

Не сказать, что ожидание хорошей погоды тяжелей самого подъёма, но и оно изматывало. Ты сидишь в лагере, всё уже готово: снаряжение проверено по десять раз, верёвки смотаны, баллоны заправлены. Казалось – бери и иди, но нет. Ты в заложниках у чертового ветра, который в этих местах может дуть неделями.

Люди по-разному сходили с ума от этой неизвестности. Одни ломались быстро: махали рукой, собирали вещи и спускались вниз, бормоча, что «в следующем сезоне повезёт больше». Другие ждали до последнего. В лагере царила нервозность, которую невозможно было не чувствовать: в каждой палатке шёпотом спорили, стоит ли рваться вверх. И тут важно было почувствовать, когда твой риск оправдан, а когда нет – и остановиться. В шаге от цели сделать это было очень и очень сложно, но это и отличало хорошего альпиниста от безумца.

Я, наверное, еще задремал. Потому что когда очнулся в следующий раз, шерпы и Кира о чем-то оживленно переговаривались по рации с базовым лагерем. Прислушался. Сердце забилось чаще. Будто услышав его тарахтение сквозь рокот помех радиосвязи, Кира обернулась.

— В девять мы выходим на штурм. Ты с нами? Мое предложение в силе.

Погода все еще была отвратительной, но я слышал прогноз и, как и Кира, считал, что там все же появится небольшое окно для безопасного восхождения.