Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 228 – Леси Филеберт

«Что она там делала?», «Почему она с ним?», «Нарушила Устав...» — так и читалось в этих взглядах.

Я опустила глаза, прикусила губу и постаралась выглядеть максимально жалко. Получалось неплохо: кажется, меня всё-таки жалели больше, чем осуждали.

Краем глаза я заметила Тею и Брендона, они стояли чуть поодаль, в толпе, и смотрели на меня с облегчением, Тея прижимала руки к груди, по её щекам текли слёзы — вот у нее они были явно настоящие, совсем не наигранные. Брендон поджимал губы и часто-часто моргал, будто боролся с желанием броситься ко мне.

Я поймала их взгляд и робко улыбнулась, чуть заметно, одними уголками губ, будто говоря «Хэй, я жива, всё хорошо!»

Тея всхлипнула и кивнула, Брендон будто выдохнул и опустил плечи, расслабляясь.

А Лукас тянул меня дальше, сквозь толпу, к башне, где находился его кабинет.

Мы поднимались по винтовой лестнице долго, башня была высокой. Каждый шаг отдавался эхом в каменных стенах, и я считала ступеньки, чтобы отвлечься от нервного напряжения.

Лукас остановился у знакомой двери, толкнул её и жестом пригласил меня войти.

Я шагнула внутрь, Лукас вошёл следом и плотно закрыл дверь. Я ожидала, что он сразу заговорит, но вместо этого он начал колдовать.

Наблюдала, как его пальцы выписывают в воздухе сложные узоры, как от них расходятся серебристые нити, оплетающие дверь, стены. Он шептал что-то на языке, которого я не понимала, но чувствовала, что магия была мощной и очень сложной.

Шумопоглощающие чары, многослойные. Такие, что даже самый чуткий маг не услышит ни звука из этой комнаты.

Закончив с дверью и стенами, Лукас подошёл к окну. Там он проделал то же самое, а потом на всякий случай захлопнул тяжёлые деревянные ставни, погружая кабинет в полумрак.

Несколько секунд он просто стоял, прислушиваясь к чему-то, что было слышно только ему. Потом кивнул сам себе и направился к рабочему креслу, сел, щелкнул пальцами, магией разжигая камин, и посмотрел на меня.

В полной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине, он смотрел на меня долго, очень долго. Я стояла посреди кабинета, чувствуя себя мышью, которую поймал огромный кот и теперь решает, что ему делать: съесть добычу или поиграть с ней.

Наконец, Лукас заговорил, голос его был тихим, спокойным, но в нём чувствовалась такая глубина и внутренняя сила, что у меня мурашки побежали по спине:

— Ну что ж, Ваше Высочество Кьярне́тта Ре́ймон-Террия́к-Вулькио́сская-Файринке́йла-Ро́дингер...

«Ничос-с-се, он даже ни разу не запнулс-с-ся!» — восхитилась Зигорра.

— Чей это голос сейчас был? — резко спросил Лукас.

Я криво улыбнулась.

— А ты как думаешь?..

И, не дождавшись ответа, сказала:

— Дракона. Моего внутреннего зверя. Ты можешь его слышать.

— Звучит так, как будто слышать могут очень немногие.

— Никто, кроме меня и тебя.

— Это еще почему?

— Потому что, кроме меня, голос моего внутреннего зверя может слышать только моя истинная пара, — очень тихо произнесла я.

Лукас нахмурился.

— Что ты под этим подразумеваешь?

Я устало потерла лицо ладонями, осознавая, какой трудный нам предстоит разговор. Как вообще донести банальные для меня вещи человеку, в мире которого просто-напросто не существует понятия истинных пар?

— Тебе, кажется, есть много чего мне рассказать, — Лукас склонил голову набок и взглядом указал на стул напротив. — Предлагаю начать с самого начала. И познакомиться уже нормально.