Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 94 – Леси Филеберт

— Ну... Хорошо. Ты прав, мне действительно нужна твоя помощь...

Я медленно, с почти театральной грацией опустилась обратно в кресло, затем, подняв на Лукаса вызывающе-насмешливый взгляд, плавным соблазнительным жестом задрала подол ночной сорочки, тонкая белая ткань поползла вверх, обнажая кожу бедра. И пока Лукас не сводил взгляда с моих рук, неторопливо задирающих ткань, я положила ногу прямо на колени Лукаса, почувствовав, как он на мгновение замер, как напряглись его мускулы, а на лице заиграли желваки.

Я видела, как его зрачки резко расширились, поглотив почти всю желтую радужку, пока от нее не остались лишь тонкие-тонкие ободки, горящие в отсветах камина. Лукас застыл, затаив дыхание, будто завороженный, взгляд его был прикован к моей обнаженной ноге. Тишина в комнате стала густой и звенящей, нарушаемая лишь треском поленьев и учащенным стуком моего собственного сердца.

— Думаю, так лечить будет удобнее, — я улыбнулась и мило похлопала глазками.

Лукас завис на добрую минуту, наверное, явно не ожидая от меня такой прыти. Затем он шумно, с легким присвистом выдохнул через нос, будто сбрасывая с себя оцепенение, и придвинулся ближе, чтобы было удобнее проводить магические целительские манипуляции.

Лукас действовал молча, его пальцы коснулись внутренней стороны моего бедра, чуть выше места ранения. Первое прикосновение было подобно вспышке — обжигающе теплое, даже горячее, заставившее меня едва заметно вздрогнуть, потому что магия саликида очень бодро полилась в меня плотным потоком, смешиваясь с моей магией.

Лукас водил подушечками пальцев по белесому пятну, оставшемуся от залеченного ледяного ожога, и за его прикосновением тянулся след из искрящейся магии, напомнивший мне жидкое солнце. Оно проникало глубоко внутрь, растворяя остатки ледяной стужи, и это было невыразимо приятно, томное тепло разливалось по жилам, расслабляло мышцы.

Он начал нашептывать заклинание, но почти сразу споткнулся, замолчал на полуслове, слегка покачал головой и начал заново.

— Что такое, мастер Скаар? — спросила я нарочито сладким невинным тоном. — Заклинание очень сложное? Или, может, что-то... отвлекает?

— Твое врожденное кокетство, о моя ледяная фея, обладает разрушительным действием на мою концентрацию, сравнимым разве что с боевым заклятьем, — пробормотал Лукас с притворной досадой.

Второй раз он сбился уже на середине выплетания сложной руны, и на этот раз его пальцы непроизвольно сжались, на мгновение прильнув к моей коже с такой силой, что по ней пробежала волна жара, уже совсем не магического.

— Проклятье, — тихо выругался он, отводя руку и снова собираясь с мыслями.

— Что, настолько сильные проблемы с концентрацией? — не унималась я, наслаждаясь его замешательством и такой приятной властью над ним в данный миг.

— Нет, просто качество пациента оставляет желать лучшего, — парировал Лукас. — Слишком много посторонних шумов.

Ну-ну...

Он снова погрузился в работу, и на этот раз его прикосновения стали более уверенными и более волнующими. Каждое движение пальцев — такое медленное, почти ласкающее, будто Лукас не просто исцелял рану, а изучал каждую клеточку тела, запоминая текстуру моей кожи, ее отклик на его прикосновение. Напряжение висело между нами плотной звенящей пеленой, и в этом напряжении, в этом тихом поединке взглядов и скрытых улыбок я чувствовала себя уже не жертвой обстоятельств, а полноправной участницей опасной игры.