Книга Пленница аскадцев. Цена свободы, страница 45 – Алена Бондар, Карина Рин

«Предательница! — вопит фамильяр. — Не смей!» — буквально оглушает меня своим криком.

«Значит, молчи и не мешай искать укрытие», — гаркаю на него, и он наконец замолкает.

Я бегу изо всех сил и, задыхаясь, прячусь за крупный камень, переводя дыхание. А сердце колотится так, что кажется, его услышат.

Отсюда доносятся лишь отдалённые звуки сражения — глухие удары, крики, звон металла. Понять, что именно там происходит, невозможно.

Выглядывать и смотреть я не собираюсь. Мне страшно. И я не хочу стать жертвой кровавых ритуалов отшельников.

Когда проходит несколько часов и мышцы на ногах начинают ныть и затекать, Мерзаль вслух произносит то, что крутится у нас обоих в голове:

«Скорее всего, аскадцы всё, — говорит он ровно и тяжело вздыхает. — Хорошо всё-таки, что ты сбежала».

«Это значит, что мы снова один на один против незнакомца», — мрачно констатирую.

«Можем ещё подождать твоих героев. Может, они задерживаются», — неуверенно тянет Мерзаль.

«Нет. Скоро начнёт темнеть. Лучше здесь не оставаться, — парирую и беру его на руки. — Выдвигаемся сами».

Я выбираюсь из-за небольшой пещеры — хотя, скорее, это просто углубление в скале, в центре которого лежит огромный камень.

И осмотревшись, сворачиваю за угол… И тут же открываю рот от неожиданности, потому что прямо передо мной возникает отшельник и дует какой-то дрянью мне в лицо.

«А вот теперь и нам конец, Мирана!» — кричит у меня в голове Мерзаль.

Перед глазами всё стремительно темнеет, мир плывёт, теряя чёткие очертания, а тело вдруг становится чужим и тяжёлым.

Оспорить его последние слова я уже не успеваю.

Глава 13 Мирана

Прихожу в себя медленно. Мысли путаются, и складывается такое чувство, будто я напилась — по ощущениям голова тяжёлая, а тело не слушается, словно чужое.

— Мирана, да очнись ты! — вопль Мерзаля заставляет меня распахнуть глаза максимально широко.

И, к сожалению, закрыть их уже не получается — осознание накрывает мгновенно. Мы в поселении отшельников.

Нас окружают три скалы, и лишь один выход есть из этой каменной ловушки — по навесному мосту, скорее всего, через реку.

Хижины отшельников частично встроены прямо в скалы, другая часть — каменные, несуразные нагромождения, стоят то тут, то там. Строили их словно люди, которые никогда не знали, что такое ровная кладка и прямые углы.

Натянутые шкуры служат навесами и крышами. Костры по всему поселению облизывают камень рыжими языками пламени и придают ему ещё более зловещий вид.

Всё это место — как один огромный склеп, только для живых. Для тех, кто не надеется. Кто выживает вопреки всему.

Атмосфера здесь такая, что хочется закрыть глаза и оказаться за тысячи километров отсюда, подальше от этой давящей тяжести.

Люди смотрят на нас как дикие. Одеты в шкуры животных, обвешаны костями — часть из них в ушах, другая служит пуговицами и амулетами. Кровожадные боги и такие же их последователи. Дикие. Те, кто уже не знает другой жизни.

И на это их обрёк собственный король. Ведь легенда — не сказка, как говорил Эйрик. А самая настоящая, кровавая и ужасающая правда.

Насмотревшись на полные злобы глаза, от которых кровь в жилах стынет, я опускаю взгляд вниз и понимаю, что меня привязали к столбу.

«Очнулась наконец-то, — ворчит Мерзаль. — Как будем выбираться?»