Книга Петля артефакта, страница 46 – Мария Ясная

Ария отшатнулась.

— Нет. Я не могу. Это ваша семейная реликвия. Ваше наследие.

— Моё наследие — это страна, которую я должен защищать. — Он сжал шкатулку. — Ты спасла этот мир, Ария. Но ты не должна умирать за это. Браслет перенесёт тебя в другую реальность. В ту, где ты сможешь жить.

— Я не хочу бежать, — сказала она. — Я устала.

— Тогда останься, — сказал он, и в его голосе прорвалась тоска. — Останься, и я буду защищать тебя до последнего. Но я не могу обещать, что смогу спасти. Валенкур слишком силён. А я… я всего лишь принц без власти.

Ария посмотрела на него. В этом мире он не был жестоким тираном или мечтательным юношей. Он был правителем, который взял на себя ответственность за свой народ и теперь не мог спасти единственного человека, который был ему дорог.

— Почему вы это делаете? — спросила она. — Почему отдаёте мне браслет?

Он помолчал. Потом подошёл ближе, взял её за руки.

— Потому что я люблю тебя, — сказал он просто. — Я люблю тебя с того самого дня, когда ты бросилась закрывать разрыв в секторе семь. Когда ты стояла у моего стола и говорила, что боишься не смерти, а бесполезной смерти. Ты — самое смелое, самое упрямое, самое безумное создание, которое я когда-либо встречал. И я не хочу, чтобы ты умирала. Не здесь. Не так.

Ария смотрела в его глаза и видела в них ту же глубину, что и в глазах другого Кассиана — того, который просил её остаться. И поняла, что, сколько бы миров она ни прошла, она всегда будет встречать его. И всегда будет прощаться.

— Я люблю вас, — сказала она, и слёзы, которые она сдерживала столько дней, наконец потекли по щекам. — В каждом мире. В каждой жизни.

Она хотела сказать что-то ещё, но он шагнул к ней, и слова замерли на губах. Он обнял её — осторожно, словно боялся раздавить, прижимая к себе так, будто хотел вобрать в себя, защитить от всего мира, от завтрашнего рассвета, от ненависти, которая ждала за дверями. Ария уткнулась лицом ему в плечо, чувствуя, как бьётся его сердце — часто, сбивчиво, как у загнанного зверя.

— Я не хочу тебя отпускать, — прошептал он ей в волосы. — Я не хочу, чтобы ты уходила. Не сейчас. Никогда.

Его пальцы скользнули по её спине, сжались на плечах, и он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. В его взгляде была боль, такая огромная, что она едва не захлебнулась в ней. Но там же горело и что-то другое — то, что она видела только раз, в другой реальности, когда другой Кассиан просил её остаться. Любовь. Чистая, отчаянная, не умещающаяся в груди.

— Запомни меня, — сказал он, проводя большим пальцем по её скуле, стирая слезу. — Запомни таким. Не тем, кто ненавидел. Не тем, кто не смог защитить. А тем, кто… кто любил тебя.

— Я запомню, — прошептала она, не в силах вымолвить больше.

Он наклонился, и их губы встретились. Поцелуй был нежным, почти несмелым — словно он боялся, что она исчезнет, если сожмёт её слишком крепко. Но Ария ответила, вплетая пальцы в его волосы, притягивая ближе, и тогда поцелуй стал другим — глубоким, жадным, полным отчаяния и надежды, боли и благодарности. Она чувствовала соль своих слёз на его губах, слышала его прерывистое дыхание, и мир вокруг перестал существовать. Не было камеры, не было стражи за дверью, не было завтрашней казни. Был только он. Тот, кого она любила.