Книга Невезучая попаданка. Я исцелю твою дочь, дракон!, страница 41 – Юна Рунова

— Ты не переживай, тебя Костас переодевал, — успокоила я его. — Ты как? Ехать-то сможешь?

— Смогу, — сипло сказал он и вдруг обнял меня, да так крепко. — Спасибо.

Еле отлепила его от себя:

— Лучшая благодарность — исполнение всех моих приказов беспрекословно! Понял?

Кивнул в ответ, стирая тыльной стороной ладони влагу с веснушчатых щёк. Вот ведь балбес!

Грузились шумно и долго. Устраивали нашего раненного бойца, устанавливали под лежанкой ёмкость с крышкой, наполненную ромашковым чаем, обкладывали её мешочками с горюнами.

Мы с Милисс закутались до ушей в меховые одеяла. Оставалось надеяться на погоду: горюны-то все на подогрев чая ушли. Костас принёс огромную корзину с овощами, ветчиной, свежим хлебом и вином. Вот ведь самоуправец! Серебряный, который я дала утром, был лично ему. Ну, ничего, доберёмся до переправы и там ему два вручу.

Ландо в наших суетливых сборах не участвовал, хмуро поглядывал на меня и вообще был сам не свой: ни улыбочек, ни шуточек, ни брюзжания.

Выехали почти в полдень, хорошо хоть так. Я пыталась дремать, но не смогла. Милисс достала какой-то душещипательный роман и делала вид, что читает, но я несколько раз ловила её за разглядыванием Уолдена.

Перекусили на развилке трёх дорог, прямо под кособоким указателем. До Вирны, где была переправа, оставалось ещё полдня пути.

Ландо всё больше хмурился, от бутерброда отказался и, сказав, что поедет вперёд, посмотрит, не размыло ли дорогу, стеганул лошадь и ускакал прочь.

— Странный он сегодня какой-то, даже с вами не любезничает, — глядя ему вслед, сказала Милисс и откусила от румяного яблока небольшой кусочек. — Эй, как там тебя? Уолд? На вот, поешь.

Оставшуюся часть пути дорога, и правда, оказалась не очень. Шёл проливной дождь, и мне искренне было жаль нашего кучера, но ведь не я же сяду на облучок? Да и Милисс вряд ли справится.

Ландо периодически мелькал на своём коне за окошком кареты. От ужасной тряски Уолден стонал во сне, а я наяву — болело всё, что может болеть у живого человека.

Наконец, впереди показалось море, оно словно выпрыгнуло из-за поворота. Дождь прекратился, и выкатилось бледное солнце, готовое вот-вот свалиться в воду. Вдали я разглядела едва заметную полоску суши — Солёные острова!

Вирна оказалась небольшим приморским поселением. Жили здесь в основном рыбаки, но был и небольшой рынок и даже свой ремесленный переулок. В отличие от Ровены здесь лишь центральная улица была выложена булыжником, остальные просто посыпаны мелким золотистым песком.

Небо опять затянули тучи, и пошёл дождь, потому поселение казалось пустым, лишь изредка попадался весь укутанный рыбак или бегущий домой весь мокрый и грязный мальчишка.

Ещё на привале было решено остановиться в единственном на всю Вирну постоялом дворе. Я хмуро поглядывала из окошка кареты на серые хоть и крепенькие домишки и снующих во дворах гусей, которых дождь совершенно не смущал.

— Жаль, что паром будет утром. Так не хочется тут задерживаться, — произнесла я вслух то, о чём думала уже, наверное, с час.

— Зато отогреетесь и отдохнёте. Я замёрзла, а вы-то, небось, совсем околели, — отозвалась Милисс.

Девчонка хоть и старалась хорохориться, но была непривычно взволнована.

— Что не так, Милисс? — с улыбкой спросила я. — Мы как въехали в Вирну, так ты вся в комок нервов превратилась, будто на иголках сидишь!