Книга Лотос и роза, страница 99 – Марья Зеленая

— Она ненавидит мужа. Он бил ее, унижал. Ненавидит систему, которая превратила ее в рабыню. Она рисковала жизнью ради китайских крестьянок, которых никогда не увидит.

Лян твердо встретил взгляд командира:

— Это не обычная варварка, Старший Брат. У этой женщины есть причины ненавидеть своих. Это оружие, которое можно использовать против врага.

Лян умолк. Знал, сейчас наступил тот момент, когда тигр прыгает или отступает. Когда решается судьба.

Чжан молчал. Медленно прошелся к противоположной стене пагоды — осанка прямая, руки за спиной. Остановился у пролома в крыше, посмотрел на клочок ночного неба.

Лян стоял, не дыша.

Наконец командир повернулся. Заговорил, взвешивая каждое слово, как торговец взвешивает серебро:

— План... не лишен логики, брат Лян. Англичанка, как источник информации о врагах может быть полезна.

Сердце дрогнуло. Он согласится? Небеса милостивы.

— Твое прикрытие сгорело, — продолжал командир. — Нужно убирать тебя из Шанхая, пока рыжие дьяволы до тебя не добрались. Отвезешь ее в Небесную Столицу. Небесный Царь и его советники решат, что с ней делать дальше.

Лян почувствовал, как что-то сжалось в груди — облегчение смешалось с ощущением ловушки.

— Слушаюсь, Старший Брат.

Чжан кивнул.

— Но, брат Лян…

Но. Всегда есть «но».

— Ты отвечаешь за нее головой. Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — твердо ответил Лян.

— Если она создаст проблемы — ты умрешь. Понял?

— Понял.

— Не быстро. Не одним ударом меча. Медленно. Мучительно. Как предатель Небесного Царства. Мы будем отрезать тебе пальцы — по одному, каждый день. Потом руки. Потом ноги. Потом...

Чжан не договорил. Картина была ясна.

— Понял, — хрипло сказал Лян.

— И, — голос стал тише, — если я узнаю, что из-за нее ты нарушил обет воздержания — ты умрешь. Даже если англичанка окажется полезной. Даже если она выиграет нам битву. Клятва перед Небесным Царством — священна, брат Лян. Важнее твоей жизни. Важнее ее жизни. Важнее всего. Ты понял?

Внутри что-то сжалось — болезненно, холодно.

Ты убьешь меня на месте, если узнаешь правду. Что я уже не могу думать ни о чем, кроме нее. Что клятва уже нарушена. Не телом, но сердцем. И это, наверное, хуже.

Вслух же сказал:

— Понял, Старший брат. Клятва священна. Не нарушу.

Командир смотрел еще несколько мучительных мгновений, пытаясь прочитать правду в глазах. Потом медленно кивнул. Отступил. Рука ушла от ножа — решение принято.

— Хорошо. Езжайте в Небесную Столицу. Я дам тебе охранную грамоту и рекомендательное письмо. Но помни, брат Лян: я буду следить. У меня глаза и уши повсюду. Если что-то пойдет не так — я узнаю. И тогда…

Лян молча кивнул. Горло сжалось так, что он не мог говорить. От смеси облегчения и страха кружилась голова.

Он согласился. План одобрен. Мы будем жить.

— Готовьтесь к отъезду, — деловым тоном продолжил Чжан. — Через три дня вверх по Янцзы отправляется караван торговых джонок. Присоединитесь к ним. Бумаги получишь у дяди Вэня.

Он повернулся к выходу — разговор окончен. Но остановился, оглянулся через плечо.

— А теперь иди, брат Лян. И молись Небесному Отцу, чтобы твоя затея была не напрасной.